Чтение онлайн

Девочки решили, что сделают мне несложную прическу и сверху прикрепят заколки канзаши. Настала очередь кимоно.

Традиционное кимоно невозможно надеть самостоятельно, поэтому девочки поочередно закутывали и подгоняли равные части друг к другу. С каждой секундой мне становилось все сложнее и сложнее дышать. А финальное повязывание пояса оби и вовсе выбило из легких весь воздух.

– Дыши не животом, а ртом, – строго посоветовала Фумуэ, глядя на мою провальную попытку состроить страдальческое лицо.

Однако мучения подошли к концу. Девочки пододвинули зеркало, и я снова увидела совершенно незнакомого человека. Увесистое красное кимоно, расписанное цветами, плотно прилегало к телу, но теперь я могла свободно дышать.

Я привыкла. Какое облегчение.

– Еще не все, Айуми-тян, надевай окобо, – сказала майко. – Я сегодня не удержалась на них два раза и видела, как ты посмеялась. Давай, попробуй, – с вызовом добавила она, явно вспоминая мое нелепое фырканье, которое я выдала после ее падения.

Мне стало стыдно. Я поняла, что кармы не миновать.

Девушки вывели меня сад, где была ровная поверхность, чтобы смягчить мои первые шаги. Майко показали, как правильно надеть обувь, и замерли в ожидании.

– Пройди немного, – проговорила Фумуэ и махнула рукой в сторону беседки.

Я старалась держать спину прямо и особо не размышлять. Если много думать, можно моментально оступиться и рухнуть на землю.

Первый шаг, второй.

У меня уже получалось, хотя страх, что я могу упасть, испачкать или испортить кимоно, которое, возможно, стоит целое состояние, не покидал меня. Поразительно, но я чувствовала себя легкой и особенной. Еще никогда на мне не было настолько дорогой одежды: девушка в подобном наряде запросто вскружит голову любому мужчине.

Девочки хлопали в ладоши и что-то кричали.

– Что случилось? – раздался женский голос, который я слышала в окия каждый день.

Определенно, сюда пожаловала матушка. В саду сразу же воцарилась тишина. Ходить-то я научилась, но как теперь развернуться? Я с трудом предприняла попытку двинуться в обратном направлении, но потеряла баланс и пошатнулась.

Перед глазами на короткое мгновение предстала страшная картина: порванное кимоно и мое бесславное будущее. Пустой кошелек и голодный желудок.

Но внезапно чья-то сильная рука подхватила меня и не дала упасть на землю. В глазах потемнело, паника взяла верх над разумом.

– Такуми, – пролепетала я, когда зрение сфокусировалось, а он подхватил меня на руки, аккуратно придерживая низ кимоно.

Мы неотрывно смотрели друг на друга. Он на миг опустил взгляд на мои губы. Я внутренне сжалась.

Интересно, эти глаза столь же страстно блуждают по телу другой женщины? Которая ждет его дома.

Но момент слишком затянулся, и я попросила опустить меня на землю, на что он ответил:

– Хозяин здесь я, а раз ты решила надеть кимоно нашего окия, то распоряжаюсь тобой тоже я. И я не хочу, чтобы ты переломала ноги. – Такуми ловко перехватил меня и понес в дом, а затем помог сесть на футон.

Мне было жарко под тяжестью многослойного костюма, я чувствовала, как капельки пота стекают под тонкую шелковую ткань рубашки хададзюбан, которую надевают под кимоно.

Но после последних слов Такуми, сказанных перед уходом, меня бросило в жар с новой силой:

– Белила не скроют твоего прекрасного лица, Айуми.

Последний месяц семейный бизнес процветал. По словам окасан, в чайном домике провели десяток церемоний.

Окия посещали топ-менеджеры крупных компаний, которые охотно опустошали свои кошельки. Здесь, за бамбуковыми стенами, вдали от чужих ушей, заключаются сделки и обсуждаются важные контракты. Я частенько бывал с отцом на таких мероприятиях и понимал, что для меня они всегда являлись испытанием, поскольку папа присматривался ко мне, раздумывая, стоит ли передать бразды правления в мои руки.

Гости же должны были отдыхать: после окончания деловой беседы или подписания важных бумаг компанию им составляли гейши, и начинался одзасики – банкет в традиционном японском стиле.

Сегодня папа приехал из Осаки в Токио на запланированную встречу в чайный домик, куда были приглашены его партнеры, в том числе и отец Юри. Вечер проходил гладко и без лишней спешки. Мы даже успели развлечься игрой «Бабушка, тигр и охотник» на раздевание, которая напоминает забаву «Камень, ножницы, бумага». Соль в том, что проигравший мужчина снимает пиджак, галстук, носки, а гейша просто вытаскивает шпильку из прически.

Сегодняшнее веселье сопровождалось далеко не одной бутылкой выпитого саке.

Удивительная способность отца не пьянеть даже после пятой бутылки сказывалась на итогах вечера, когда самые выгодные условия доставались именно нам.

На следующее утро папа неожиданно вызвал меня в кабинет в своем токийском офисе. Он был серьезен и собран, а привычная морщина на лбу стала еще более глубокой.

– Отец, – непринужденно сказал я, намекая, что готов к беседе.

Но вместо приветствия папа развернулся к окну, откуда весь Токио был как на ладони.

Отец прочистил горло, голос рассек секундную тишину, как катана воздух.

– Недавно я попросил бухгалтера проверить документы, чтобы кое-что сравнить. В принципе у нас нет проблем с отчетностью, мы чисты и не утаиваем ничего, правда, Такуми?

Я промолчал и продолжал смотреть на отца, догадываясь, к чему он клонит.

Папа развернулся ко мне лицом, огрубевшие и морщинистые пальцы с выступающими костяшками впились в кожаную обивку кресла. Злость медленно овладевала отцом.

– Куда уходят триста тысяч иен каждый месяц? – жестко потребовал он ответа. – В бумагах отмечено, что это траты окия в квартале Ёсивара, но это же ошибка, верно? Даже не смей мне врать! – прикрикнул он, едва я открыл рот.

Но вихрь мыслей было уже не остановить.

– Окасан рассказала мне о новых порядках, но, по-моему, ты просто приютил эту девушку, да еще и платишь ей немалую сумму из своего кармана.

Атмосфера накалялась. Конечно, рано или поздно он бы обязательно узнал об Айуми. Женщины не умеют держать язык за зубами, ведь это причиняет им душевную боль. Однако я диву даюсь, что окасан, которая всегда отличалась рассудительностью и не любила сплетни и пересуды об окия, протрепалась моему отцу.