Чтение онлайн

– Нам предстоит пройти километра два по этой стене до целительницы. Местные вряд ли смогут нести на себе наших товарищей - из-за воздействия на них этих снов. Сможете выдержать?

– Так, - жёстко сказал Лёхин, и профессор снова посмотрел на него, уловив резкую смену его настроения.
– Какого чёрта и куда мы торопимся? Ведь не из-за же целительницы куда-то спешим? Она-то точно никуда не денется - явно сидит себе на крыше. Говорите, иначе я не сдвинусь с места, если будете командовать не объясняя.

Они смотрели друг на друга: Соболев - задумчиво, Лёхин - строптиво.

– Вы считаете - я командую?

– Не считаясь с остальными.

– Время поджимает: нас ждёт посланник от колдуна, наславшего на город двухголовых змей.

– Сказать это - секунды, ваше императорское величество, - информировал Лёхин Соболева, нагибаясь к Леониду и поднимая его. Взвалив безвольное тело на плечо, он обошёл Соболева и пошёл мимо Василька.

– Почему?
– бросил ему вслед профессор.
– Почему вы так сказали?

– Мы решили всем дать кодовые клички, - остановившись, ответил Лёхин, еле сдерживая ухмылку.
– Начали с вас. Запоминайте: вы - Император. Ксандр, вы с Васильком дотащите мешки?
– И, отвернувшись, всё-таки ухмыльнулся: пока ребята в отключке, попробуй узнай, правда ли это - про клички. Зато обзываться можно в полную силу. Чем Лёхин и собирался заниматься во время общения с Соболевым. А не фиг!..

– А что в них?
– поинтересовался неугомонный профессор.

– Хлеб.

Василёк ахнул и бросился мимо Соболева, правда здорово поморщившись и даже болезненно скривившись, попав в зону призрачных страхов. Лёхин вздёрнул подбородок, теперь уже сам сверху вниз глядя на профессора. Небось, Соболев не догадался прихватить с собой какой-нибудь продукт. Впрочем, он-то не знал, что случилось с жителями Камень-города. Так что уж ему это простительно.

Если профессор думал, что Лёхин по дороге начнёт расспрашивать про ситуацию в городе или про то, что за посланник явился к горожанам, то просчитался. Лёхин упрямо сжал рот и старательно изображал, что ему всё по барабану: и то, о чём умалчивает Соболев, и его высокомерное отношение. Скрытую радость Лёхину доставляло следующее понимание: профессор явно сожалеет, что не один он знает о Камень-городе и не один умеет видеть неподвластное обычному человеческому взгляду.

А потом Лёхин мельком оглянулся - и думать забыл о Соболеве, глядя на счастливое лицо Василька, который волоком тащил тяжёлый мешок и торопливо обкусывал ломоть белого хлеба. Ксандр шёл сосредоточенно: один мешок висел за плечами, второй он, как и Василёк, волочил по стене.

Чтобы не думать о профессоре и обидах, связанных с его отношением, Лёхин принялся считать шаги. Примерно два километра. Это почти четыре тысячи шагов. Вскоре Лёхин вошёл в ритм однообразной ходьбы, следя за своими ногами и стеной. Пару раз он поднимал голову на выклики со стороны города. Редкие фигурки на крышах заставляли сжиматься сердце. В конце концов, он поклялся себе, что забудет, как Соболев относится к нему. Он понял, что для профессора разница в десять с лишним лет - достаточно огромна, и Соболев видит в Лёхине как минимум студента, отсюда и пренебрежительное обращение с ним. Хотя тоже странно. Аня говорила, что студенты от профессора обычно в восторге… Ладно. Лёхин не психолог, а профессор не психологическая загадка, чтобы его разгадывать. Надо с ним рука об руку работать - будет.

– Не спешите, - раздался из-за спины голос Соболева.
– Мы почти пришли.

В этом двухэтажном доме-коробке наверняка очень высокие потолки - думал Лёхин, осторожно перебираясь по решетчатой лестнице с крепостной стены города в окно второго этажа. Упасть он не боялся: сметливый народ придумал не просто лестницу под ноги, но и две по бокам, чтобы было за что держаться. Ну, Лёхин так и шёл - одной рукой поддерживая Леонида на плече, второй - ведя для уверенности по "перилам" лестницы сбоку. За два шага до окна Леонида сняли с его плеча крепкие мужицкие руки, и Лёхин с облегчением встал на подоконник, ухватившись за протянутую ему широченную, лопатой, ладонь. Только открыл рот сказать спасибо, как наткнулся на такую же широченную и очень счастливую улыбку.

– Мокий!
– тоже обрадовался Лёхин.
– Как поживаешь, дружище?

Сияя глазами и зубами, Мокий, бывший подельник Ксандра по разбойничьему делу и соратник по драпу от Чёрной Охоты, знакомо маленького росточка и всё такой же горбатый, тряс Лёхину руку, не в силах что-то сказать. И пока он не знал, что сказать, оба Шишика скатились по руке Лёхина к нему, тоже радостно обскакали знакомого и вернулись к хозяину.

Мокий отошёл к Ксандру помочь с мешками, а Лёхин оглянулся, почувствовав упорный взгляд. Соболев. Отвёл взгляд. Лёхин хмыкнул. Обиделся из-за "помпошек"? Посмотрев вниз, изумлённый Лёхин обнаружил: Шишик Профи, вцепившись в рукав его роскошного кафтана, кажется, откровенно прячется от своего хозяина. В чём дело?

Впрочем, поразмышлять над новой загадкой не дали. Он ещё успел окинуть взглядом место, куда попал. Судя по огромным потолкам, пустоватым просторным помещениям и скудной мебели, похоже, что народ встречал гостей в казарме городской стражи, ежели таковая в городе имеется. Однотипное оружие на настенных деревянных щитах подтвердило догадку Лёхина.

Лестниц - море!.. Мало тех, по которым он вошёл в здание, - ещё одна высилась прямо посреди помещения, упираясь верхом в раскрытый люк потолка. Поискал дверь. С трудом разглядел её за спинами мужиков в одинаковой одежде (стража?), которые, вооружившись топорами и кольями, насторожённо стояли полукругом возле неё, одним глазком наблюдая за происходящим в помещении.

– Нет, - жёстко сказал профессор, и Лёхин повернулся к нему.
– Вы не сможете тащить этих двоих. Мы с Алексеем сейчас отдохнём и перенесём их наверх.

– Малуша!
– позвал Ксандр.

Старушонка-ведунья появилась тихо и незаметно среди громкоголосых высоких мужчин. Она бегло улыбнулась Соболеву - да так, что он растерянно улыбнулся в ответ. И подошла к Лёхину. Задела его сапог краем грубого платья, поверх которого накинула что-то вроде длинной жилетки, а голову укрыла большим белым платком, но только укрыла, а не завязала концы.

– Доброго дня тебе, вой Лексей!
– певуче заговорила она. И быстро, так что он испугался, что она упала, опустилась на колени перед бережно уложенными на разостланных кафтанах спящими. А дальше…

Лёхин, заворожённый её мелькающими движениями рук, потрясённо застыл: взрыв над Леонидом потерял свои краски и тускнел, словно испаряясь в воздухе. Тонкие руки старухи, выпростанные из-под белого платка, творили что-то неизвестное для всех. Никто ничего не видел, но толпа замолчала, с надеждой приглядываясь к действиям ведуньи. Малуша с лёгкой улыбкой внезапно остановила движение рук и медленно опустила ладони на лицо Леонида. "Ну, ну!" - Лёхин поймал себя на том, что почти молитвенно повторяет и повторяет одно и то же, хотя даже не представляет, что может произойти из странного действа худеньких старушечьих рук.

Леонид стонуще вздохнул, точно ему очень больно, - и попытался поднять голову. Всё ещё с закрытыми глазами, но попытался!.. Лёхин бросился к нему.

– Он просыпается?! Леонид!

– Не торопись, мила-ай…

Старушечьи ладони принялись оглаживать лицо Леонида, словно умывали его. Или лепили. Лёхин сидел на корточках рядом с ведуньей и с радостным изумлением следил, как лицо друга под мягкими пальцами Малуши оживляется. Он уже поверил всему, что сейчас может произойти, и молил про себя лишь об одном: не прогнала бы Малуша его. Он ведь не мешает, а лишь ждёт!.. Ну же, Лёнчик, вылезай из своего страшного сна!