Чтение онлайн

И вновь вмешалась Глаша.

— Оставь, пожалуйста, этот тон и не нападай на Олега Ивановича. Я представила нас, когда мы разговорились. И зачем ты вообще ушел? Не ушел бы, не пришлось бы меня искать. Да и к чему эти поиски, когда мне деться некуда, кроме этой гостиницы?

— Должно быть, нашел, чем себя занять, пока ты была у врача? — язвительно спросил Миша в ответ.

— Софья Павловна не здорова? — спросил Котов, и «супруги» одновременно обернулись к нему. — Простите, если сую нос не в свое дело, — извинился Олег.

— Да, милостивый государь, — заносчиво ответил Воронецкий, — вы верно отметили. Это не ваше дело. Но если вам так интересно, то, — он окинул Котова взглядом и ответил с толикой ехидства: — Моя жена в тягости.

— Тогда уж и вовсе дурно так отчаянно бранить беременную женщину, — укоризненно покачал головой Олег, а затем поклонился и улыбнулся: — Примите мои поздравления, Софья Павловна. И вы, Максим Аркадьевич.

— Благодарим, — с прежним раздражением ответил господин Светлин. — А теперь простите нас, мы вас покинем. Моей жене надо согреться, раз она замерзла, и это в ее-то положении! — с излишней патетикой воскликнул Михаил.

Он сам взялся за сюртук, всё еще находившийся на плечах сестры, и Глаша… сжала полы пальцами. Михаил попытался забрать предмет чужого гардероба, сестра не отдала. Он дернул еще раз, чуть сильней, и младшая Воронецкая и вовсе сжала кулаки. Олег со стороны с интересом наблюдал за этим молчаливым бунтом девушки и багровеющим от злости молодым мужчиной.

— С-Соня, — прошипел наконец Михаил, — отдай сюртук.

И она разжала пальцы. Брат, дернув с силой, отшатнулся, когда сюртук слетел с плеч Глаши. Может и вовсе бы оступился и упал, но Котов шагнул к нему и удержал за локоть.

— Благодарю, — буркнул Воронецкий и сунул Олегу его сюртук. — Держите. — Затем взглянул на Глашу и велел: — Идем.

— Благодарю за приятную беседу, Олег Иванович, — улыбнулась Котову девушка. — И за вашу заботу тоже благодарю.

Олег некоторое время смотрел вслед Светлиным. Затем сорвался с места и поспешил за ними. А догнав, пристроился рядом и заговорил:

— Простите мою назойливость, но я, помимо всего прочего, стал причиной вашей размолвки. Мне хотелось бы загладить свою вину.

Михаил одарил его тяжелым взглядом и отрицательно качнул головой:

— Не стоит переживаний, милостивый государь, мы не в ссоре. Просто исчезновение мой жены меня испугало, оттого я и веду себя столь вызывающе. Это вы извините. Однако прошу более к ней не подходить, если меня не будет рядом.

— Но я же и хочу принести извинения вам обоим, — улыбнулся Котов. Сдаваться он не собирался. — Позвольте пригласить вас сегодня в театр. У меня абонемент на ложу, и места у вас уже есть. Сегодня дают «Сердце не камень» по пьесе господина Островского. Играть будет бесподобная Савина. Восхитительная актриса. Прошу, примите мое приглашение.

Глаза Глаши опять распахнулись, и на брата устремился тот самый наивный открытый взгляд, очаровавший Котова. Она взяла Михаила за руку и заглянула ему в глаза. Брат ответил ей поджатыми губами и непроницаемым взором, но вскоре покривился и ответил ворчливо:

— Ну хорошо. Если вам так угодно, господин Котов, то мы примем ваше приглашение. В каком часу начинается спектакль, и в каком театре будут его давать.

— В Александринском, — улыбка Олега стала чуть шире. — Это было еще одной причиной, почему я выбрал дом господина Басина. А начало в шесть часов вечера. Я буду ждать вас у входа.

Михаил кивнул и поклонился:

— Теперь мы все-таки оставим вас. До скорой встречи, господин Котов.

— До скорой встречи, господин Светлин, Софья Павловна, — Олег поклонился и отошел с их пути.

И когда супруги удалились, он проводил их задумчивым взглядом и покачал головой. После, переменив свои прежние намерения, направился к своему дому. Поднялся в квартиру, и когда Степан открыл ему дверь и посмотрел удивленным взглядом, Котов, войдя в квартиру, произнес:

— Они не супруги, супруги так себя не ведут, даже когда ссорятся. И они похожи друг на друга. С первого взгляда не видно, но они забылись, пока бранились, и их родство сразу бросилось в глаза.

— О ком ты? — потер подбородок напарник.

— О Светлиных, — ответил Олег и наконец прошел из прихожей дальше в квартиру. — Вечером я иду с ними в театр.

Стёпа присвистнул и поспешил за ним.

— Как тебе удалось? Еще чуть больше часа назад ты о них знал не больше моего.

— Просто надо уметь оказаться в нужном месте в нужное время, — подмигнул Олег и усмехнулся.

— Как же жаль, что мы не взяли моего гарнитура с голубыми аметистами, который ты подарил мне на прошлые именины.

Глашенька повернулась боком перед зеркалом, после другим, снова передом и вздохнула.

— Разве же это наряд для выхода в свет?

— Когда я предлагал тебе взять платья для выхода, ты мне сказала, что тебе всё это без надобности, — ответил Михаил.

Он сидел на подоконнике, скрестив руки, и смотрел на сестру, толком не понимая, что чувствует в этот момент. Дневная злость уже улеглась. Впрочем, была она вызвана испугом, когда он не нашел сестры там, где она должна была находиться. Даже, кажется, нагрубил Федору Гавриловичу. Да и за ту сцену, что они с Глашей устроили в парке, было невозможно стыдно. Это было ужасно. Да они же чуть не подрались, будто малые дети!

Да, размолвки случались между братом и сестрой и раньше. Особенно в детстве, когда Миша в отсутствие отца почитал себя обязанным держать сестрицу в узде. Возможно, был порой чересчур усерден, потому что Глашенька начинала вот точно также защищаться и вредничать. Правда, в детстве они в таком случае и вправду могли немного подраться, пока не объявлялась бабушка, и тогда внуков дергали за уши для острастки, и чтобы не роняли дворянской чести.

В юности брат с сестрой уже не дрались, но поспорить могли, и тогда вредничали оба. А когда они остались одни, отношения как-то совсем переменились. Михаил даже не мог вспомнить, когда они ругались так, чтобы повысили голос друг на друга. А чтоб так, как днем при свидетелях, такого и вовсе не было.

Но Воронецкий и вправду переволновался. Когда узнал, что сестры уже нет у Ковальчука, почувствовал, как щеки обожгло огнем. Одна, в совершенно незнакомом городе, еще и не в себе! К тому же юна и хороша собой, чем не добыча для какого-нибудь проходимца?

А потом он увидел ее в парке с Котовым, сидела и мило беседовала, вовсе не думая ни о волнениях брата, ни о том, кто вообще этот господин, который подсел к ней с нелепым разговором о доме. А этот Олег Иванович Мише не нравился. Зачем он им навязался? Зачем задавал вопросы? Что хотел выведать?