Поющая кровь
Шрифт:
— Возьмите их с собой, — убеждала она. — Здесь они не в большей безопасности, чем у себя дома.
Лико покачал головой:
— Посмотри на них, Самидар. На того мужчину и на ту женщину, сказать про них «старые» — значит польстить им. Те две женщины — с грудными детьми. Остальные вообще дети. — Он поднес руку к ее подбородку и заставил посмотреть ему в глаза. — Как далеко они смогут убежать?
Она убрала его руку со своего лица и крепко сжала ее.
— Идите в поля, — молвила она. — Спрячьтесь в пшенице. Идите куда-нибудь, только как можно дальше. Я видела Соушейн, Лико. Говорю тебе, там ничего не осталось!
Лико был непреклонен.
— Мы служим богам колодца, — ответил он, мягко освобождаясь от ее хватки. — Мы нужны здесь.
Он оставил ее и отправился помогать своим братьям. Стужа в отчаянии вскинула руки и в конце концов вернулась в свою комнату ждать наступления ночи и наступления Кела.
В Соушейн он пришел с востока, под покровом сгущающейся тьмы. Поэтому, когда последние лучи солнца остыли на ее плечах, Стужа, собрав волосы назад, ждала его за городом.
Сначала она увидела факелы, колыхание мерцающего света. На юге в небо взвились густые клубы дыма — заполыхали поля.
Отряд мятежников приблизился так, что она различала лица всадников, ехавших впереди. Ряды масок из черепов скалились на нее. Она обнажила свой длинный меч и взяла его двумя руками, затем повернула острием вниз и оперлась на него. Жди, — велела она себе. — Наберись терпения и смотри, что произойдет.
Поля на севере тоже стали гореть. Дым поднимался ввысь, как жертвоприношение. Как, недоумевала она, они обошли ее? Затем ее пронзила другая мысль: «Человеческой ли рукой был зажжен этот огонь? Или это колдовство?»
Наступавшие мятежники остановились, и она поняла, что они заметили ее. Ей было видно, как один из них, в самой середине передней линии, жестом направил двух людей вперед. Она смотрела во все глаза; несмотря на маску из черепа, она сразу узнала своего сына.
Двое всадников выдвинулись из рядов, затем вдруг пришпорили своих лошадей и поскакали прямо в ее сторону. Их оружие вспыхивало красным, отражая блики огня. Земля дрожала под копытами их лошадей.
Со спокойным хладнокровием она отметила, что для Лико было бы бесполезно прятаться в полях. Наверное, ей следовало разыскать его, прежде чем уйти из храма, но в главном зале был только Клеомен вместе с семьями беженцев, и она ему ничего не сказала. Но, оказывается, она все еще помнит нежные объятия Лико. В самом деле, им не потребовалась любовь, чтобы заниматься любовью.
Она подняла свой меч, удерживая обеими руками, и, заняв устойчивое положение, приготовилась встретить всадников. Они летели на нее бок о бок. Мужчина справа размахивал обоюдоострым, как у нее, мечом, свирепый крик застыл на его устах. Тот, что слева, держал наперевес внушительное копье. Она возблагодарила богов и свою удачу за то, что он держал его под левой рукой.
Должно быть, их воинственные крики заполнили ночную мглу, но она слышала только, как бьется ее сердце и закипает кровь. Копье своим длинным концом представляло для нее наибольшую опасность. Но в нем также заключалась и слабое место врага. Когда они приблизятся к ней, всадник с копьем попытается проткнуть ее. Другой же постарается разрубить ее надвое.
Она почти ощущала тяжелое дыхание лошадей, жар их взмыленных, потных боков. Лица с черепами надвигались на нее. Взметнулась рука с мечом, сверкнул наконечник копья, готовый отнять у нее жизнь.
С ловким изяществом она отскочила влево, и острие просвистело, пронзая пустоту. Одновременно она припала на одно колено и провела лезвием своего меча по ногам лошади. Животное пронзительно заржало и рухнуло на землю головой вперед. Всадник, перекувыркнувшись, упал, ударившись оземь со страшной силой. Второй наездник продолжал двигаться, проскочив мимо своего товарища. Пока он останавливался и разворачивал свою лошадь в ее сторону, Стужа подхватила копье. Лишь на мгновение встретились их глаза, после чего она метнула оружие что есть силы, поспав его глубоко в незащищенную грудь. Мятежник повалился из седла набок, под его собственным весом копье треснуло пополам, еще глубже войдя в тело.
Она вернулась к первому всаднику и встала над ним. Его лошадь была мертва, сломав шею при падении, но сам он выглядел значительно лучше. Глядя на нее снизу вверх, он изо всех сил старался справиться с дыханием, дотянуться до меча, но она наступила сапогом ему на руку и вдавила суставы в грязь. Крик боли и страха вырвался из его глотки, и он сжался в комок, ожидая смертельного удара.
Она подцепила за край острием своего меча маску из черепа и сорвала ее. Тоненькая струйка крови сочилась по его щеке в том месте, где меч оцарапал ее.
— Ты еще не умер, кусок навоза, — произнесла она ровным голосом, глядя сверху вниз на это грязное молодое лицо. Странно, но он так напомнил ей в эту минуту повзрослевшего Скафлока. — Тебе предстоит передать послание Келу на'Акьяну. Скажи ему, что он нехороший мальчик и что его матушка хочет с ним поговорить.
Солдат побелел и стал заикаться.
— М-матушка?
— Да, вроде бы так, — заверила его она. — Скажи ему, что я здесь. — Она подгоняла его пинками, пока он с трудом не поднялся на ноги.
— М-моя лошадь… — прохрипел он, потирая свои ушибы, осмотрительно пятясь от нее.
— Возьми вон ту. — Она кивком показала на лошадь его товарища, которая стояла, нерешительно переминаясь, рядом с телом своего хозяина. — Не заставляй меня ждать.
Робкое животное отпрянуло, когда он, хромая, приблизился к нему, но в конце концов позволило ему кое-как вскарабкаться в седло. Возвысившись над ней, он, казалось, немного осмелел. Она только сердито посмотрела на него и резко опустила пятку на маску из черепа. Хрупкая кость раскололась с громким треском. В этом жесте он прочел угрозу, и его храбрость снова улетучилась. Он дернул за поводья и отправился назад, к войску Кела.
Все всадники передней линии проехали несколько шагов вперед ему навстречу, затем Кел недолго посовещался со своим солдатом. Чуть позже этот человек занял свое место в рядах, и Кел продолжил свое движение вперед в одиночестве.
Он гордо восседал в седле, легко придерживая поводья одной рукой. Другая рука покоилась на головке рукояти меча. На нем были блестящие черные одежды; кираса, наколенники и все ремни были из черной лакированной кожи. Даже в темноте он весь сиял. Поднявшийся ветер подхватил черный плащ, и он трепетал за спиной. В отблесках пожара она увидела, что плащ его подбит золотой тканью.
Сияющий и неумолимый, — горько подумала она, — подобно безумному ангелу.
Он остановился перед ней, отбросил назад капюшон и снял маску из черепа. Уголки его губ приподнялись в тонкой удивленной улыбке. Он наклонился вперед и посмотрел на нее сверху.
— За пять лет моих странствий я собрал всего лишь несколько рассказов о тебе, — сказал он с некоторой гордостью в голосе. Пристально посмотрел на труп с копьем в груди, на лошадь со сломанной шеей. — Но мне даже во сне не могло привидеться, насколько ты хороша.