Чтение онлайн

Казалось, что это будет длиться вечно.

Как только состав миновал, Павло мгновенно бросился бежать, и добежал до станции всего за 10 минут. Захлебываясь слезами, рассказал о случившемся дядьке Миколе, местному обходчику, и бежал за ним всю обратную дорогу, крепко схватившись за грязные промасленные штаны.

Когда Микола перевернул телегу и вытащил из-под соломы Ваню, тот уже не кричал, не плакал, а только судорожно дышал и трясся. Дядька обнял малыша, прижал к своей горячей потной груди, и тут Ваня завыл тоненько и прерывисто. Обхватив ногу Миколы, басисто заревел снизу Павло.

«Где болыть, Ванятко?», обходчик ощупывал Ванины руки, ноги, голову, но Ваня выл на одной ноте, то ли не чувствуя боли, то ли и вправду остался невредимым.

Так и стояли они втроем под палящими лучами солнца, не в силах оторваться друг от друга, не в силах поверить, что самое страшное уже позади.

Вечером, на печи, вымытый и накормленный, Ваня засыпал несколько раз, но вздрагивал и просыпался. И снова и снова глаза наполнялись слезами, оттого, что во сне вновь и вновь виделся ему тусклый печальный глаз мертвого Серко…

Аж дух захватило от высоты!

Олеся прижалась спиной к стене и посмотрела вниз. Аккуратные спичечные коробки автомашин на парковке, человечки размером с муравьишек, игрушечные деревца … Но чем выше поднимался взор, тем более захватывающее зрелище представало перед ее глазами. За розово-голубыми высотками разворачивалась, словно скатерть-самобранка, столица! Будто в иллюминатор набирающего высоту самолета она смотрела на невероятную красоту. Блеснула серой лентой Москва-река, и, словно серебристая змейка, скрылась за белым куполом нового стадиона. А дальше – домики, домики, домики, рыжие квадратики осенних парков и сквериков, пунктиры дорог, бежевые пирамидки высоток, сбоку – голубые кристаллы Москва-Сити, и дальше – опять домики, домики, домики, сколько хватает взора, во все стороны, до самого горизонта, где за сероватой дымкой поднимался купол дождевого фиолетового неба и там, среди туч, словно царская корона сияла радуга!

– Обалдеть, тетя Галя! Как Вы тут живете? Я бы от окна не отходила!!!

– Да, 26-й этаж, я тоже не сразу привыкла … Ну, пойдем, пойдем, еще налюбуешься …

– Значит, смотри: холодильник, плита, раковина – всем можно пользоваться. С остального пленку, пожалуйста, не снимай. Вот столик от строителей остался – тут можно и есть, и заниматься. Там в угловой комнате тахта старая, подушка, плед – можешь там спать. И ничего не трогай! Пол протирай – вон швабра. Смотри, чтоб разводов не было … Да, пол с подогревом, можешь включать, если замерзнешь … Да, главное! Вот, смотри – аквариум. Видишь, тут фильтры, проверяй, вот подсветка, это не трогай. Отсюда воздух идет … Вот этот корм – два раза в день , на следующий день – этот, раз в неделю еще щепотку вот этого вот сюда. Не стучи по стеклу! Не выношу этого! Надо будет протереть – вот этим, да смотри, разводов не оставляй! Если что – вот телефон службы, они сразу примчатся. Мне тоже сразу звони … Так, что еще? Да! Цветы! В этом кувшине сутки отстаиваешь воду и в нижнее блюдечко наливаешь с кофейную чашечку. Этого кувшина тебе должно хватить на все цветы. Два раза в неделю! Смотри не залей! Ну? Золото мое самоварное, справишься?..

Тетка больно потрепала Олесю по щеке и вложила ей в руку связку ключей.

– Да, там дальше за гостевой душевой и спальной выход в подсобные комнаты, гладильную, гардеробную. Там вещи сложены, не трогай ничего. Там еще и люстры не подсоединены, темно. Там можешь полы не мыть, там все пленкой накрыто .

Все! Присядем на дорожку! ….Так, ну, кажется, все! Будь умничкой! Никого сюда не водить! Я предупредила охрану, все равно никого не пустят. Давай, поцелую … Все! Такси уже ждет. Пока!

Хлопнула входная дверь, и Олеся осталась одна в огромной новой квартире своей двоюродной тетки. Целых два месяца ей предстояло жить тут, пока Галина Борисовна в Сан-Франциско будет проходить какие-то курсы. Квартира огромная, еще не обжитая, в элитном комплексе на Москве-реке, за забором, с охраной, собственной инфраструктурой. Впрочем, на все эти местные спа, спортзалы и аквапарки денег все равно нет … Но виды! И квартирища! Хотя она практически вся укутана слоями целлофана, жить здесь будет явно приятнее, чем в университетской общаге.

Олеся открыла холодильник. О! Тетка оставила приличные запасы! А может не тетка, она ведь здесь не жила, а строители – они уехали всего два дня назад. В любом случае теперь весь провиант мой! … Это ж на сколько такой ремонт потянул? Жаль, совсем не видно мебели под пленкой. Только пол видно – с вставками из прозрачного толстого стекла с подсветкой и морскими камешками. Олеся прошла в глубину квартиры и чуть было не потерялась среди лабиринта полупрозрачных целлофановых конструкций. В огромной спальной стояла большущая круглая кровать на постаменте, вся укрытая пленкой. Рядом, в хозяйской ванной комнате стояла овальная ванна с бронзовыми ручками, мозаичным покрытием, тоже укрытая целлофаном. Даже гостевой душ, которым было дозволено пользоваться, был завешен пленкой, которая шуршала и создавала впечатление, что находишься в каком-то заколдованном царстве. Дверей пока не было и проемы также были завешены пленкой. Собственно, жить ей предстояло в двух комнатах – гостиной с холодильником, плитой и столом, и, так сказать, опочивальней – маленькой комнаткой со старой тахтой в углу. Из гостиной был выход на небольшой балкончик. Там и покурить можно! Жаль, никого привести нельзя, вот уж мы бы тут зажгли с девчонками!

Олеся еще покрутилась, полюбовалась видами с балкона и ушла в университет.

* * *

Вечерняя Москва с высоты 26-го этажа казалась огромным черным океаном с миллионами светящихся пароходиков, баржей, лодочек, гирляндочек. Сверху, словно крышкой, город был накрыт бледным серым куполом неба, кое-где тускло мерцали мелкие звездочки, не смея соперничать с яркими огнями мегаполиса. Только Луна, словно Высший Судья, надменно взирала на сиюминутное торжество человеческих блесток над вечным космосом. Потрясающее зрелище! Никакого телевизора не надо, стояла бы всю ночь и смотрела!

Олеся вздохнула у ушла с балкончика.

В гостиной мягкий свет боковых светильников создавал довольно уютную атмосферу. Телевизор бормотал вечерние новости, рыбы в аквариуме сбились кучкой и дремали у игрушечной подводной скалы. Где-то в глубине квартиры слегка шелестел полиэтилен. Видимо – сквозняк. Хотя, откуда сквозняк? Девушка заглянула в дверной проем – мягкое освещение вязло в пленках, словно в морских глубинах и там, у противоположной стены, превращалось в темную пелену.

Олеся осторожно перешагнула порог и пошла вдоль мутных сталактитов упакованной мебели. Звук телевизора здесь отражался, искажался, становился все глуше, словно она опускалась на речное дно. Внезапно стало совсем тихо, телевизор замолчал, и Олесе почудился какой-то то ли вздох, то ли стон оттуда, из мутной глубины квартиры … Черти что! Олеся отшатнулась, но тут снова забормотал телевизор, и наваждение исчезло. Как-то, все-таки, неприятно совсем одной находиться в пустой огромной квартире. Да еще неизвестно – что там, в самом конце, где эти подсобные помещения. Надо будет завтра днем туда сходить, осмотреться, а то как-то … По спине пробежал озноб…Фу ты, сама себя пугаю! Просто непривычно, никогда нигде одна не жила.

Олеся вошла в душевую комнату, скинула халатик, стала расчесывать волосы перед зеркалом. Волосы были ее гордостью – длинные, светло-каштановые, они доходили почти до поясницы. Большие карие глаза были точно такого же оттенка. Смугловатая кожа светилась безупречной чистотой и здоровьем. «Красивая я», – подумала она. «И толку-то?» Да, не родись красивой … Как-то личная жизнь не складывалось у нее пока. Стишок есть такой, кажется, у Лермонтова :

« Всегда так было, есть и будет,

и для того мы рождены:

Когда нас любят, мы не любим,

Когда ж не любят – любим мы»

Это точно!

Расческа вывернулась и упала на пол. Олеся присела, чтобы ее поднять, и вдруг увидела черную тень, скользнувшую мимо дверного проема .

Сердце екнуло, слух обострился настолько, что показалось, будто телевизор вдвое увеличил громкость. Девушка медленно распрямилась, стараясь действовать абсолютно бесшумно, отвела загораживающую вход пленку в сторону и выглянула в коридор. Никого. Осторожно ступая, прошла в гостиную. Вдруг из угла вдоль стены метнулась темная тень. Олеся дико заорала и вскочила на стул. От ужаса она не сразу распознала маленькое серое существо возле кувшина для поливки цветов. Оно меняло очертания, шевелилось, вдруг громко запищало! Господи! Это же котенок!!! Олеся нервно засмеялась. Вот черт! Откуда он здесь? Чуть заикой не сделал! Тетка ничего не говорила про него. Наверное, тоже наследство строителей. Олеся спрыгнула со стула, подошла к котенку. Он бесстрашно потопал ей навстречу, тонко и требовательно попискивая. Голодный, наверное … Господи, тощенький-то какой! Блохастый, наверное. А сам ничего, хорошенький … Хвостик смешной … Ага, котик значит, не кошечка – хорошо, мужик в доме нужен … А знаешь, я тебе рада! А то я тут совсем одна, рыбы не в счет! Помоем тебя и поселим, да? Но прежде покормим. Не бойся, тетке не скажем, ты у нас неучтенка. Живи покуда, а там посмотрим.