Чтение онлайн

— Ты не рассердишься, если я сейчас сбегаю и отнесу ему пирог? — неожиданно предложила Ванда. — Если ты, конечно, не будешь ревновать! — Она испытующе посмотрела на подругу.

— У нас в доме ревность — абстрактное понятие, существующее только в словарях на книжной полке, — посмеялась Кристиана над этим нелепым подозрением. — Я не предложила тебе это сама только потому, что прогулка по морозу — сомнительное удовольствие… Мороз, как тебе известно, сушит кожу, затрудняет кровообращение! — добавила она со смешком. — Я хотела дождаться Илинку и послать ее…

— Что ты, — возразила Ванда, забыв, что это ее же доводы, — я с удовольствием пройдусь по морозцу, холодный воздух меня освежит. Позвони Думитру и скажи, что я его навещу! — крикнула она из своей комнаты, куда уже побежала переодеваться. — Чтобы мне не пришлось слишком долго у ворот стоять.

Кристиана бросила дела в кухне и пошла в столовую звонить Думитру. В кабинете его не оказалось, и она решила позвонить позже. Тем временем Ванда оделась, тщательно подкрасилась.

— Как ты думаешь, — спросила она Кристиану перед уходом, — удастся мне кого-нибудь очаровать в этом селе, до того знаменитом, что картографы даже не наносят его на карты?

Голос ее звучал звонко и уверенно, видно было, что ей не нужны ободрения, — она знала себе цену.

— Возможностей здесь много, — ответила Кристиана с доброжелательной улыбкой.

— Я уверена, — прервала ее Ванда, — что среди офицеров может найтись один — только один, — которому я бы понравилась настолько, чтобы он не позволил мне уехать отсюда! — Она рассмеялась, сбив с толку Кристиану, которая никак не могла решить, следует ли принимать ее всерьез. — Что ты об этом скажешь? — продолжала Ванда. — Я надумала выйти замуж в Синешти. В первую очередь для того, чтобы жить поближе к тебе. Ну как?

— К сожалению, — заметила явно смущенная Кристиана, — большинство наших офицеров — люди молодые, значительно моложе тебя, то есть нас обеих, — поправилась она быстро.

— Вот уж глупости! — фыркнула Ванда. — Совершенно необоснованное замечание! Сейчас в моде браки, когда жена лет на десять старше мужа. Могу привести множество примеров.

— Опять ты спешишь! — ласково выговорила ей Кристиана. — Я еще не закончила свою мысль. Твои намерения не слишком реальны хотя бы потому, что у нас в гарнизоне не больше двух-трех неженатых офицеров…

— Я начинаю жалеть, что приехала! — обиженно произнесла Ванда, но тут же улыбнулась: — Ладно, с претворением в жизнь этого великого решения повременим еще одну пятилетку! Ведь, по сути дела, вся жизнь впереди! Куда мне спешить?! — И она весело выскочила за дверь.

После ухода Ванды Кристиана пожалела о своей откровенности, которая не очень-то была нужна Ванде, живущей в мире своих фантазий.

Ванда нашла дорогу в часть по запомнившимся случайно ориентирам. Она приехала поздним вечером, по пути к дому была слишком занята разговором, чтобы замечать еще что-нибудь. Дороги она почти не помнила. Теперь при дневном освещении она с удивлением обнаружила, что большинство домов — настоящие, добротные коттеджи, которые могли бы служить дачей, о которой мечтает каждый горожанин. Селение не было лишено своеобразной прелести, признала она, при условии, конечно, что приезжаешь сюда на время, а не остаешься насовсем.

Думитру ждал ее в своем кабинете.

— Кристиана предупредила меня по телефону, что ты придешь, — он поднялся ей навстречу и поцеловал руку. — Спасибо, что позаботилась обо мне…

— Я узнала совершенно случайно, — подчеркнула она смеясь, — что у нас с тобой по крайней мере одна общая страсть. — Она протянула ему пирог. — Я подумала, что общих страстей у нас могло бы оказаться больше…

Оба рассмеялись. Думитру сдержанно, Ванда — безудержно. Куда только девались ее робость и застенчивость, которые она на себя напускала раньше в его присутствии. Ее поведение свидетельствовало об уверенности в себе и самообладании. Он это заметил.

— Садись, пожалуйста, — пригласил он Ванду, направляясь к одному из стоящих на столе телефонов, как раз сейчас зазвонившему… — В чем дело, товарищ директор? — сказал он в трубку, узнав голос звонившего — директора молочного завода. — Я же по опыту знаю: ко мне звонят только с просьбами, а чтобы что-то предложить, меня никто не ищет… — Он заразительно рассмеялся. После короткой паузы сказал: — Ах вот как, ну что ж, дареному коню в зубы не смотрят… К сожалению, больше ничем помочь не могу… У меня тоже план… Нет, нет, к сожалению, — повторил он, заканчивая разговор. — Извини, — обратился он к Ванде, опуская трубку на рычаг.

Ванда тем временем уселась в мягкое кресло перед столом и обвела одобрительным взглядом весь кабинет.

— А у тебя довольно мило, — заключила она.

— Рад, что тебе понравилось, — ответил Думитру вежливо, направляясь к своему креслу.

— Я тебя не скомпрометировала своим визитом? — спросила вдруг Ванда, подняв на него свои голубые глаза. В них был тот же вызывающий блеск, который позволил Думитру мысленно назвать их «блудливыми». — Что подумают твои подчиненные, видя, что я задерживаюсь в твоем кабинете?

Ее веки затрепетали, а щеки покрылись легким румянцем так естественно и внезапно, как это редко бывает в ее возрасте.

— Подчиненные подумают, что у тебя ко мне дело, — успокоил он ее голосом человека, не привыкшего кривить душой. — Что мы решаем какой-нибудь сложный вопрос.

— Ты меня обижаешь, — усмехнулась Ванда, опуская глаза и закрывая ладонями пунцовые щеки. — Мне впервые наносят такую обиду, тут есть над чем задуматься, — продолжала она шаловливо. — Состарилась, и никто уже мной не увлекается. Только в этом случае отношения между мужчиной и женщиной называются «делами» и «вопросами»: служебными, семейными и так далее…

— Я не хотел тебя обидеть, — извинился Думитру. — Я имел в виду в первую очередь себя.

— А ты себя чувствуешь старым? — продолжала Ванда свою двусмысленную игру. — По этому поводу Кристиана мне не жаловалась! Вот и верь после этого откровенности подруг!

— Тебе, брат, пальца в рот не клади! — признал себя побежденным Думитру.

— Раз так, давай перейдем к вещам серьезным! — предложила тут же Ванда. — Кристиана мне говорила о твоей любви к своей профессии, — начала она после короткого раздумья. Она обдумала каждое слово, чтобы быть более убедительной. — Так вот, я не могу поверить, не могу допустить, что кто-то может быть увлечен своей работой до такой степени, чтобы принести ей в жертву все остальное! Почти всегда за этим кроется лицемерие или корысть. Когда же есть конкретные доказательства, то это происходит подсознательно, и, например, Фрейд мог бы точно сказать, каким образом…

— Тебе не кажется, что ты абсолютизируешь это понятие? Что сознательно или подсознательно упрощаешь вопрос, вульгаризируешь, наконец? — спокойно возразил Думитру.

— Нисколько, — ответила Ванда непреклонно. — Нами правит эрос. Только отсутствие страсти оставляет место для других увлечений.

Зазвонил телефон. Думитру приглашали на заседание совета коммуны: в уезд нужно было дать сведения о выполнении плана военной подготовки патриотической гвардии. Его присутствие было необходимо.