Чтение онлайн

– То есть ты хочешь сказать, что большинство ошибается? – спросил он.

– Нет. Я хочу сказать, что ты должен понять, что привело их туда.

– И что же это такое?

– Медиа! Люди, стоящие у власти, использовали СМИ, чтобы убедить избирателей, что все в их образе жизни находится под угрозой и что голосование за плохого парня было их единственным выходом. А когда доказательств не было, они создали их, применив биологическое оружие против собственного народа.

Эйвери старался не рассмеяться.

– То есть, ты хочешь сказать, что сейчас это как-то актуально? Я имею в виду, что наше правительство не убивает своих граждан для того, чтобы доказать свою правоту.

– Я мог бы поспорить, что так оно и есть, но мы оставим это на потом. Я думаю, единственное отличие фильма от того, что мы видим сейчас, в том, что в фильме в игру играла только одна сторона. Но здесь, в Америке, их две. И все же большинство американских избирателей сейчас зарегистрированы как независимые. Большинство избирателей считают, что обе партии в дерьме. И обе партии знают, что если бы умеренные и независимые когда-нибудь научились держаться вместе, если бы мы когда-нибудь начали голосовать за то, во что мы на самом деле верим, вместо того, чтобы быть запуганными и выбирать меньшее из двух зол, мы бы надрали им задницы. Поэтому они используют средства массовой информации, чтобы внушить нам, что мы должны бояться друг друга. Это классический принцип «разделяй и властвуй». И социальные сети - основное место, где мы видим, как это происходит, обе стороны говорят нам: «Эти люди - ваши враги». Но я работаю на этих улицах каждый день и могу сказать тебе, что ничто из того, что я вижу изо дня в день, не соответствует тому, во что меня заставляют верить СМИ.

Это так же не соответствовало тому, что Эйвери увидел в «Тап Хаусе». И все же это звучало немного безумно.

– И что?
– спросил он.
– Ты думаешь, это все обман?

– Это не совсем обман, но очень много намеренного введения в заблуждение. Все, что они тебе показывают, направлено на то, чтобы убедить тебя, что ты прав, а «те люди» неправы, обе стороны играют в одну и ту же игру, делая все возможное, чтобы заставить нас ненавидеть друг друга. Они все время твердят нам, что мы на грани гражданской войны, но это все надуманное возмущение. Это всего лишь дымовая завеса. Заставить нас ненавидеть друг друга - все это часть их плана!

Эйвери рассмеялся. Он не мог понять, серьезен ли Грей или просто разыгрывает его.

– Значит, это какой-то гигантский заговор? Ты действительно так думаешь?

Грей смущенно усмехнулся, немного успокоившись. Он провел пальцами по волосам.

– Я не знаю. Это зависит от дня.

Для Эйвери это прозвучало как бред, но независимо от того, согласился он или нет, ему нравилось, к чему все шло. Пока они разговаривали, Грей придвинулся к нему на диване. Его глаза сияли с присущей ему безумной настойчивостью. Эйвери не мог вспомнить, когда в последний раз Грей был так сосредоточен на нем и не злился.

Эйвери размышлял о том, что он узнал за последние несколько недель, и о том, как это согласуется с тем, что пытался сказать ему Грей.

– От этого трудно избавиться, - сказал Эйвери.
– Я стал меньше времени проводить в социальных сетях, но теперь мне кажется, что я никогда не узнаю, что происходит. Я не хочу быть одним из тех людей, которые понятия не имеют, что происходит. Но я не знаю, как найти баланс между желанием быть в курсе событий и желанием избежать скандала и возмущения.

Грей склонил голову набок, словно удивленный.

– Я думал, ты любишь социальные сети.

– Так и было. Но теперь...
– Он заколебался, не зная, что сказать. К счастью, Грей заговорил снова, прежде чем Эйвери пришлось принимать решение.

– Меня учили, что ты не можешь заниматься самообразованием, если думаешь, что уже знаешь ответ. Ты должен исходить из того, что ничего не знаешь. Затем ты собираешь информацию с максимально возможного количества точек зрения. И я имею в виду все точки зрения. После этого у тебя может появиться достаточно информации, чтобы принять обоснованное решение. Но большинство людей так не поступают. Они полагают, что знают ответ, и читают только то, что подтверждает их уверенность. Они игнорируют все, что может им противоречить. А потом они сидят и хлопают себя по спине за то, что они такие умные и высокомерные. Это не самообразование. Это самоутверждение. И это полные противоположности. Одно расширяет твой кругозор, а другое сужает его. Так что, если все, что ты делаешь, это самоутверждаешься...
– Он пожал плечами.
– Честно говоря, я больше уважаю людей, которые открыто признают, что ни черта не знают, чем тех, кто никогда не выходит за пределы своей эхо-камеры (эхо-камера - понятие в теории СМИ, представляющее собой ситуацию, в которой определённые идеи, убеждения усиливаются или подкрепляется путём передачи сообщения или его повторением внутри закрытой системы (партия, круг единомышленников, субкультура)), но все равно считает себя экспертами.

Эйвери оглядел комнату, разглядывая множество журналов.

– Так вот почему у тебя все это?
– Он взял с кофейного столика «Утро с Иисусом» и «Горный астролог».
– Я знаю, что ты не религиозен, и ты не похож на человека, который полагается на звездные карты. Так в чем смысл?

– Если ты не можешь понять этих людей на периферии, ты никогда не поймешь миллионы оттенков серого между ними.
– Грей пристально посмотрел на него. У Эйвери сложилось впечатление, что Грей оценивает его, пытаясь решить, как много он может сказать.
– Самое смешное, что эти люди могут считать себя противоположностями, но большинство из того, что они говорят, совпадает.
– Он выбрал «Сообщества» и «Пепперс».
– У этих двух групп людей совершенно разные мотивы, и у одной стороны значительно больше оружия, чем у другой. Но что касается содержания? Здесь удивительно много совпадений.
– Он взял «Утро с Иисусом» и «Американский атеист».
– То же самое и с этими. Одна сторона говорит: «потому что так сказал Бог», а другая - «потому что так следует поступать с точки зрения морали». Но чаще всего они приходят к одним и тем же выводам.
– Он выбрал «Астрономию» и «Горного астролога».
– И эти два...

– Они тоже говорят одно и то же?
– спросил Эйвери.

Грей одарил его одной из тех сногсшибательных улыбок, от которых у Эйвери запорхали бабочки в животе.

– Даже близко не одно и тоже, но у них обоих есть потрясающие фотографии.

Эйвери рассмеялся. В этот момент было бы так просто наклониться к Грею поближе. Поцеловать его. Расстегнуть брюки Грея и просунуть руку внутрь.

Эйвери задумался. Он обдумал все варианты, которыми это могло бы закончиться, возможно, Грей ему откажет. Но более вероятно, что Грей откликнулся и позволит Эйвери отвести себя в спальню.

Это было то, чего Эйвери давно хотел, но теперь такая возможность заставила его внезапно застесняться.

Было еще слишком рано. Они только сейчас достигли того уровня, когда могли разговаривать, не отрывая друг от друга головы. Может, ему стоит уйти, пока он в выигрыше?

Эйвери откинулся на спинку стула, увеличивая дистанцию между ними.

– Я, пожалуй, пойду спать.
– Он надеялся, что увидит в глазах Грея тень разочарования, но трудно было сказать наверняка.

– Хорошо, - было единственным ответом, который он получил.

Эйвери дошел до двери кухни, прежде чем вернуться.

– Грей...

Он стоял, чувствуя на себе пристальный взгляд Грея. Он не был уверен, что хочет сказать. Он только знал, что хочет, чтобы между ними снова все было хорошо.

Эйвери глубоко вздохнул.

– Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, - наконец сказал он.

Грей молчал на секунду дольше, чем следовало, но он не отстранялся от Эйвери и не принижал его. И его взгляд был прикован к Эйвери, заставляя чувствовать себя самым важным человеком в мире Грея.

– Я тоже не думаю, что хочу тебя ненавидеть.

Не совсем то отрицание, на которое надеялся Эйвери, но могло быть и хуже.

– Я пытаюсь исправиться.

Грей вздохнул.

– Знаю. Я должен был что-то сказать. Как в тот день, когда ты собрал все эти листья. Я должен был, по крайней мере, признать это.
– Грей отвернулся, проводя пальцами по своим темным волосам.
– Ты приложил усилия. Возможно, теперь моя очередь.

Узел страха и нервозности в груди Эйвери наконец-то ослаб.