Чтение онлайн

— Не-е — не надо!.. Я в своей жизни ещё ничего лучше не делал.

***

Отправив своих в Польшу утром в субботу, поехал сразу на работу, подавив соблазн рифмы: «суббота — работа»: где-то она уже явно звучала — миллион, наверное, раз. Да, вот — навскидку:

«Закончена работа,

Опять пришла суббота,

И нам с тобой охота

Кадриль потанцевать!»

Да, много танцев на свете — узнать надо, при случае, как кадриль танцуют: ближе, всё-таки, она нам латины далёкой.

Наша же работа не кончалась…

Зашабашили мы с Адилем потолок — только чай, с запасённой им накануне копчёной куриной ножкой, ещё не проснувшемуся толком брату я и дал попить. Ближе к полудню звонил Слава и долго консультировал Адиля, как клеить стыки между гипсоплитами.

— Слава говорит, надо сначала шпаклевать, а потом сетку клеить.

От новых таких технологий я оторопел!

— Как это так?! А как мы места стыков потом увидим? Ну-ка, набери его!

— …Сначала — грунтуете, шпаклюете, потом клеите сетку, потом — ещё два слоя шпаклёвки!

Может, я дурак, а может, сетка такая — сплошная, как под обои волокно?.. Ладно: «Было бы сказано!»

В любом случае, сделал я, как босс велел и как Адиль уверенно поддакивал. А вечером, когда все уже разошлись — разъехались праздник два дня праздновать, Слава трезвонил опять:

— Слушай, надо же сначала места стыков склеить — забыл я сказать! — а потом уж шпаклевать-то?

Нет — это не я дурак, и сетка совсем не такая… Я помолчал, соображая.

— Ну так, правильно… Только, как я теперь это осуществлю, интересно: прошпаклевал ведь я уже!

Теперь взял паузу раздумья Слава.

— А там не видно швов — под шпаклёвкой?

— Ну, не везде.

— Ты тогда, знаешь, как: поколоти этот потолок, чтобы на швах шпаклёвка треснула — будет видно!

Слава — ты молодец! Красавчик, как сейчас говорят.

Пошёл в субботу на работу:

Какая уже там кадриль?

И швы я шпаклевал без счёта:

Велели Слава и Адиль.

Закончена моя забота.

Как завершенье ей — звонок.

Придумал Слава вновь чего-то:

«Долбась, чтоб треснул потолок!»

* * *

Верно говорят: «Два раза переехать — один раз сгореть!» А, скажу я вам, один раз переделать — три раза сделать заново!

Сколько я печей и каминов за кем-то переделал — мне можно верить!..

Теперь надо было долбить потолок — до образования трещин. Потом колупать — скоблить трещины шпателем от своей же шпаклёвки, тщательнейшим образом зачищать на ширину сетки, грунтовать, клеить её, шпаклевать места стыков заново.

Вся недолга! Всего-то и «делов»! Подумаешь — день впустую: сколько у тебя их было — на Ушакова — таких дней? В месяцы сложились бы.

А ведь было Восьмое марта, и люди — нормальные люди! — уже жили во многих квартирах этого дома. А тут — в потолок колоти!

Я не любил этот праздник. Главным образом потому, что все мужи, сломя голову, дарят жёнам и дамам сердца цветы, становясь рыцарями ровно на день. А завтра всё пойдёт по-старому: на триста шестьдесят четыре дня… А ещё и оттого грустен был теперь этот день, что частенько Гаврила на него без денег оставался — сколько уж лет. В девяностые годы — с самого начала их, постоянно зарплату задерживали: голодны были те лихие вёсны. И не знал, куда в этот праздный день себя деть.

А вот сегодня был при деле — и то хорошо.

Постукал я чуть в потолок — без фанатизма, руками подавил: кое-где и обозначились трещины. Не факт, однако, что были они строго по швам.

Да ладно: хоть потолок колотить, лишь бы день проводить.

До пятнадцати минут первого времени было ещё достаточно…

Впрочем, в одиннадцать начал я уже дёргаться, и место лучшее для прочтенья выбирая, и крупными печатными буквами на картонном обрывке от упаковки плитки керамической текст аккуратнейшим образом переписывая.

Ни единой запинки быть не должно!

Место, в конце концов, было выбрано на крохотной лоджии. Здесь хоть и был пыльный завал инструмента и обрезков плиточных, зато и связь была, наверняка, хорошей.

«CERAMO MORAZZE»… Я уже и это заучил. А как же иначе — неделю уже только на этих обрывках упаковок и писал — карандашом строительным. Без конца его затачивая, без устали строку шлифуя… Спасибо тебе, «CERAMO»: покладистый у тебя картон, и тепло от него в ребро ладони, идёт. И добро, что не лощёная то бумага — не скользил мой карандаш.

Однако пора: двенадцать ноль семь… Не поздно, не рано!

Не рано — уж это точно! Скорей всего — наверное, уже поздно… А — всё равно!

— Алло, Люба?..

Восьмого марта женщину я эту поздравляя,

Ей искренне, от сердца и души желал,

Чтоб радовала красотой вокруг, день ото дня всё расцветая,

И праздником в году день каждый её стал…