Чтение онлайн

— В прошлом году Ставка запретила заморскую торговлю оружием, — негромко упомянул господин Садовник. — Многие торговцы уже разорились. Похоже, теперь они ищут места в воинских домах. Но дорога им только в ронины или разбойники…

— Посмотрим, — отозвался Такэдзо, задумчиво глядя вслед Юи.

Во второй раз я увидел Юи через несколько дней.

Дух у осаждающего войска вновь упал.

Осада затягивалась. Расстройство живота поражало все большее количество славных воинов.

Мы с Такэдзо обедали чем могли под навесом в той же придорожной корчме, когда Юи молча приблизился к нам и встал на колени снаружи.

— Господин, — произнес Юи. — Я никогда не встречал вас лично и потому не мог вас узнать. Я столько слышал о вашем искусстве! Прошу вас взять меня в ученики. Я буду вам полезен.

Он говорил смиренно, но не удержал косого взгляда на меня, и несказанное сразу стало ясно. Если он тут, то почему не я тоже?

Такэдзо вздохнул, положил палочки для еды рядом с миской жидкой похлебки, которой обедал в этот скудный день.

— Откуда ты родом? — спросил старик. — Откуда ты родом на самом деле?

— Моя семья родом из Овари, — смущенно произнес Юи. — Но мы перебрались сначала в Эдо, потом в Сумпу.

— Хм, — усмехнулся Такэдзо. — Земляки, значит… Чем занимается твоя семья?

— До прошлого года мы торговали оружием с Китаем и Кореей. Мы процветали. Но в прошлом году Ставка издала приказ о запрете на заморскую торговлю оружием. Мы разорены.

— И теперь ты желаешь совершенствоваться в моем искусстве?

— Да, господин, желаю.

Такэдзо встал, вышел из-под навеса. Обошел сидящего на песке дороги Юи, задумчиво его разглядывая.

— Вижу, — произнес Такэдзо, — ты увлечен внешними факторами мастерства. Но инструменты вовсе не главное. Можно писать не кистью, а хоть пальцами, если дух твой верно настроен.

Такэдзо извлек из-за пояса любимый им дубовый меч и одним движением начертал нечто размашистое перед Юи.

Это был знак-рисунок, сплетение пяти идеально круглых колец, начертанных одной линией, без отрыва. Нечто подобное чертил передо мной мой прежний учитель каллиграфии, когда пытался поставить мне руку…

Надпись на грязи. Левой рукой.

— Сможешь повторить, — произнес Такэдзо, — продолжим.

И мы ушли оттуда.

Я видел Юи на этом месте на следующий день в темноте ранним утром.

Я понял, что он провел там всю ночь в свете фонаря. Слуга подливал ему в фонарь масло. За это время его обучение явно не продвинулось.

Я приблизился, когда уже достаточно рассвело, и предложил перечертить образец на лист бумаги.

— Я желал бы быть учеником мастера, а не учеником ученика, — получил я безжизненный ответ смертельно уставшего человека.

Я даже не оскорбился, потому что чему-чему, а каллиграфии я не мог его научить и не собирался учить ей кого-либо и в дальнейшем. Художники люди странные, и я мог понять его стремление к исключительному образцу для подражания, поэтому оставил его наедине с его идеалом и попытками к нему приблизиться.

На следующий день прошел дождь. Ливень, мощный, упругий, смывающий все, что было на песке начертано.

Больше я Юи там не видел.

Между тем осада продолжалась. Из Канто прибыли новые подкрепления, лагерь наполнился людьми, которые ничего не знали о нас и для которых мы ничего не значили. С ними по штормовому морю прибыл огромный черный голландский корабль. Я никогда не видел таких, хотя был наслышан. Корабль снабжали с берега водой и едой, и никто не мог сказать, что он тут делает. Секрет Ставки.

С подкреплениями Ставка прислала приказ предпринять решительные действия. И их предприняли.

Весть о том, что голландцы начинают обстрел замка Хара из пушек, облетела лагерь мгновенно. На берегу, несмотря на холодный ветер с моря, тут же собрались сотни любопытных, жаждущих невиданного зрелища.

Черный корабль под небольшим числом серых парусов, разбивая набегающую с моря волну, приблизился к берегу, развернулся бортом к замку над нами. С носа и кормы отдали якоря, а затем по всему борту начали поднимать огромные ставни, за которыми и прятались пушки.

Голландцы на корабле принялись выдвигать пушки одну за другой, и все мы на берегу почувствовали себя не столь уверенно, ведь казалось, что направлены они прямо на нас…

Я не видал пушек раньше, но слышал о них немало, конечно.

— Интересно. За нас теперь всегда будут сражаться варвары? — довольно громко произнес Такэдзо.

Я слышал, как за нашими спинами громким шепотом передавали обстоятельства Завтрака у рва тем, кто их еще не знал.

— Чего они тянут? — раздался возмущенный крик в толпе.

— Сигнала ждут, — подал голос недовольный Такэдзо. Он взирал на происходящее с непонятным неодобрением.

— А что, доводилось вам видать голландцев вблизи? Говорят, они и вовсе не люди!

— Такие же, как и испанцы с португальцами, — не заботясь о том, чтобы его услышали, буркнул Такэдзо. — Кровь изо всех одинаково льется…

— Я не видел, но сказывают, что они вовсе не люди, а птицы!

В этот момент голландцы начали стрелять.

Борт корабля озарился вспышкой, яркой под по-зимнему хмурым небом, в нашу сторону выкатился длинный клуб белого дыма, а потом все услышали, как над нами с шипящим шорохом пролетело ядро.

Мы едва успели обернуться, чтобы увидеть, как в нас летят обломки выбитого ядром из стены белого камня.

Мелкие камешки простучали по каскам воинов, несколько крупных зарылись в песок пляжа, подняв клубы песка, а один из средних с треском поразил Такэдзо прямо в левое бедро. Никто и понять ничего не успел, как он уже упал.

— Что с вами? — прокричал я, бросаясь к нему. — Вы живы?

— Да, я жив, — недовольно отозвался Такэдзо. — Ты мешаешь мне встать.

— Ох, — скривился он, попытавшись опереться на ушибленную ногу. — Знатно меня приложило. Пожалуй, мне потребуется твоя помощь. Давай я обопрусь на твое плечо.

Вскоре Такэдзо сидел на раскладном стуле у палатки господина Садовника, пил сакэ для успокоения боли и ругался.

— Отвратительно, — проговорил сквозь зубы старик Такэдзо, глядя, как пушки с голландского корабля расстреливают замок. — Вот! Они уже воюют вместо нас, а что дальше? Примутся сеять рис на наши поля? Или что они там сеют? Заселят наши деревни и города? Там кто-то мечтал отправиться на кораблях голландцев на завоевание Филиппин. Какая великолепная идея! А они подумали, в каком качестве мы явимся на их кораблях на Испанские острова? В качестве пушечного мяса голландцев? Отвратительно и безответственно.