Чтение онлайн

— Здесь мы пойдем своей дорогой, — сказал мне их старший. — А вам туда. От моста Нихонбаси вы легко найдете дорогу до квартала усадеб владетелей с доходом от тридцати тысяч коку. Ищите флаги с вашими гербами. Всего вам наилучшего.

— И вам всего наилучшего, — поклонился я в ответ. И они покинули меня.

Я вздохнул прохладный утренний воздух и пошел дальше.

Беспрепятственно миновав городскую заставу, ярким, но еще прохладным весенним утром я ступил на широкие людные улицы Восточной столицы. Я нес за спиной княжеский денежный ящик. Уже очень скоро я должен был прибыть в княжескую усадьбу, сдать там ящик казначею и ожидать награды или порицания, как будет начальству угодно. Я в равной мере мог ожидать как того, так и другого, и был готов ко всему.

Но уже к вечеру все совершенно неожиданно переменилось.

А Эдо был огромен. Людей на улицах было больше, чем в самый большой праздник у нас в княжестве, а день был обычный, окраина. Город гудел, а ведь день только начинался.Я примерно представлял, куда идти, мне подробно рассказали еще в пути — до моста Нихонбаси, откуда считают начало дороги Токайдо, а там в район княжеских усадеб Касумигасэки, за каналом Досабори. Нужно просто идти вперед.

Справа море, Эдоский залив, корабли под белыми прямоугольниками парусов, островки с маленькими домами и растянутыми сетями на берегу — рыбацкие деревни, очевидно.

Слева над крышами домов — невысокий, но четкий абрис Фудзи с остроконечной снежной вершиной, спокойная туманная дымка у горизонта, спокойная, потрясающая красота, на которую никто тут не обращал внимания, — видимо, давно привыкли…

Я шел и мельком вспоминал, как недовольно принимал мои бумажные деньги хозяин на последней ночевке. Ну да, места от нас тут далекие и наши расписки здесь непривычны. У меня их, в общем, еще немало и осталось, но в Эдо от них никакого толку. Я бы нанял носильщика, но не за наши деньги. А своих денег у меня было крайне мало. Пара серебряных бу новой чеканки и горсть разнообразных медных и бронзовых дзэни. Дойти бы скорее до усадьбы, и кончился бы уже этот длинный путь. Увидеть знакомый герб. Войти в стены своего княжества. Устал я все-таки среди чужого люда…

За низкими оградками домов облетали цветы вишни. На белый цвет наступали прохожие. Последние часы проходят, к вечеру облетят совсем, жаль, не успел дойти вовремя, чтобы полюбоваться…

Как доберусь, нужно будет переставить сосну из заплечного мешка в сад, пока она еще в горшке, там, в саду, должно быть влажно от внутреннего водоема. Я замечал следы усталости и увядания на хвое деревца. Ну, уже немного осталось, уже скоро…

Город оказался разделен на районы каналами, с мостами и воротами в бамбуковых оградах у мостов. У ворот стояли собранные из бамбука же домики стражи — но самих их не было видно, и люди проходили в распахнутые ворота невозбранно. Те самые ворота, что запирают на ночь, чтобы помешать свободному перемещению уличных банд. Никаких банд я пока не заметил, но Ставке, конечно, виднее.

А потом дома предместья кончились, я вышел к широкому каналу, за которым увидел замок Эдо. Замок и его пятиярусную главную башню, не зря прозванную Великой. Выше здания я действительно не видел, и говорят, выше нее и нет во всех концах Поднебесной. Ее всего несколько лет назад как закончили строить. Крупный серый камень для ее постройки возили издалека, с гор Изу, и даже мы у себя в княжестве слышали, какое она производит впечатление.

Правду говорили. Без приукрашивания. Башню действительно должно было быть видно со всех концов города. Оба конька ее крыши в виде резных плещущихся тигрорыбов-сятихоко, защищающих башню от пожаров, наверное, задевали облака, стоило тем опуститься пониже…

Сам замок тоже впечатлял. Я шел вдоль бесконечного рва, отделявшего его от города, и пялился, не стесняясь, как обычная деревенщина. Три ряда стен, воротные укрепления размерами с иной замок. Целый город за стенами и широченным рвом, скорее похожим на реку. Могучие покатые стены, сложенные из целых скал, крытый черепицей и отштукатуренный добела палисад на гребне стены, с вертикальными бойницами для лучников и треугольными для аркебузиров. Многочисленная охрана на широких мостах через ров, в полном доспехе, с копьями, под белыми штандартами с тремя черными мальвами, гербами дома Токугава. Впечатляющее сооружение. Поджигатель Юи Сосэцу, боюсь, с ним бы не справился. Я в одной страже у четырех пройденных ворот больше полутысячи человек уже насчитал. А сколько таких у остальных ворот? А их, говорят, больше двадцати…

За стеной замка видна зелень между крышами домов — значит, сады есть и там…

Улица и поток людей увели меня прочь от замка. Но башня еще какое-то время громоздилась над крышами, пока я не повернулся к ней спиной.

Я шел за людьми; правильно размеченные улицы, квадратные кварталы, выстроенные как по указке генерала из замка. С Великой башни напоминает, наверное, строй верных войск… Конъятё — квартал красильщиков, Кадзитё — квартал кузнецов…

Люди, магазины, носильщики, строители, стража, магазины, люди, люди, люди…

Я так переполнился впечатлениями, что в меня уже больше не влезало.

И я просто шел-шел и наконец дошел до Нихонбаси.

Я впервые попал на всеяпонский мост, от которого начинается счет расстояний по всем пяти великим трактам. Мост был велик, горбат и широк, со множеством стройных деревянных опор, вбитых в дно реки, — целый лес лиственниц пустили на это дело. На столбиках деревянных перил луковицы точеных наверший, изображающих огоньки свечей — «ложные жемчужины» гибоси, украшение важнейшего моста, дозволенное только Нихонбаси и Кёбаси — еще одному великому мосту ниже по реке, я его переходил, когда шел вдоль замкового рва.

Ровно на средине моста возведен из бамбука же домик для стражи. Река несла лодки под мост, а поток людей, широкий словно река, перенес меня на другой берег, прямо под доски с объявлениями о разыскиваемых преступниках, вывешенные на шестах за бамбуковой оградкой. Народ бурлил. Я полагал, что внутренне готов к столичным толпам, но тут понял, что обманывался. Жизнь в нашем призамковом городе совсем не напоминала этот бешеный поток. Скорее тихое озеро, если не вовсе болото с тиной и жирными ленивыми лягушками. Я раньше никогда не был в Эдо. В свите князя не состоял, с поручением в столичную усадьбу князя послан был впервые. Поэтому чувствовал себя несколько потерянным. Хотя бы потому, что никто не обращал на меня внимания. И встречные пешие воины, и народ попроще, вовсе без мечей, просто проходили мимо, словно не замечая — а может, действительно не замечая.

Мало ли самураев в этом потоке — каждого не поприветствуешь. У нас так было не принято.

Было непривычно, а значит — неприятно.

Вот сильно запахло сырой рыбой и солью. Это вдоль забранного в камень берега реки раскинулся огромный Рыбный рынок… Пахло морской рыбой — торговали рыбаки из залива, поднявшиеся вверх по течению, торговали прямо с лодок и с лотков под навесами. Желающих закупиться, несмотря на поздний час, было еще много — торговали первой макрелью. Говорят, вкусная, желающих полакомиться в достатке.

Захотелось есть. Скоро бы мне уже дойти. Устал, и полдень близится. Жарко уже.

Как попасть в район княжеских усадеб, я и сам понял. Дорога туда вела очень широкая — как раз двум княжеским поездам разъехаться, не уступая дороги и не роняя чести. Да и видно стены высокие вокруг усадеб, красные княжеские ворота и кроны деревьев внутренних садов. Правильно иду.

Народу сразу стало меньше. Простых тут, в общем, и не было. Степенно шли воины, по одному либо парами, по широкой улице, все в богатых воинских накидках поверх кимоно, одетые, словно на смотр; я почувствовал себя неуверенно — после длинного пути не мне, простому пехотинцу, равняться в блеске с этими столичными воинами, да еще с ношей за плечами.