Чтение онлайн

Сага едва заметно вздохнул:

— Вы не молодой человек уже, Исава.

— Вы на что-то намекаете, Сага?

— Нет. Просто говорю очевидное. Лучше бы нам договориться. Нам всем будет лучше.

— Я не убежден.

— Ладно. — Сага встал, сунул меч за пояс. — Я передам заместителю советника ваши слова. Пусть он думает. Еще увидимся.

Развернул на входе зонт и ушел в дождь.

Я так и не придумал, как дать о себе знать ссыльному князю. Не было у меня никаких способов. Все это оказалось иллюзией. Ящик тяжелым бременем давил на мое чувство долга. Теперь я не мог забыть о нем посреди повседневности. И я уже не знал, что мне сделать, чтобы было правильно.

А потом Сага явился еще раз. Уже в храм. Выяснил, где я живу. Видимо, очень хотел.

— Господин Исава, — тихо позвал он меня сквозь шелест дождя. Я едва его услышал. А услышав, схватился за меч. Я все понял по его взгляду. Он пришел забрать ящик — любым путем.

Так мы и стояли некоторое время, одна рука на ножнах меча, другая держит зонт. Никто из нас не решался бросить зонт первым и перейти грань необратимого.

— Сага, — тихо произнес я. — Что он тебе приказал?

— Он сказал, что там пять тысяч рё. Золотом, — пробормотал Сага.

— Там не может быть так много. Триста мелкой монетой самое большее. Там займы под расписки людей нашего княжества и какие-то деньги по векселю под урожай от торгового дома Едоя.

— Да хоть бы и сто, — Сага оскалился. — Я и за один рё людей уже убивал.

— Ты воевал, Сага? — вдруг спросил я.

Он вздрогнул. Под дождем душно и сыро.

— Нет, — ответил он. — Не успел.

— А мне довелось. И мне почему-то кажется, что ты еще не убивал человека в поединке. А это совсем не то же самое, что зарубить человека сзади в темном переулке.

— Ты на что-то намекаешь?

— Говорю, что ты можешь умереть ни за что. Это не его деньги и не твои. И не мои. Это деньги княжества.

— Да нет же никакого княжества уже!

— Но мы же есть? Послушай, Сага! Уходи от него. Он не доведет тебя до добра. Уходи. Идем со мной.

— С тобой? — Сага удивленно окинул меня взглядом с ног до головы. — Это куда? Кладбище мести? Нет уж. Я так жить не стану.

— Что здесь происходит? — произнес настоятель Экаи, выходя во двор храма прямо под дождь.

Сага посмотрел на него из-под зонта, медленно убрал руку с рукояти меча. Молча поклонился настоятелю, отвернулся и ушел.

А я остался. Дождь разбивался о жирную землю. Мох зеленел на черепичном коньке ограды.

— Я рассчитываю в дальнейшем, господин Исава, что не увижу ничего подобного в нашем дворе, — с укором произнес настоятель, приблизившись ко мне.

— Да, конечно, — поспешно поклонился я. Мне был стыдно за Сага. Да и за себя тоже. Это дело следовало решить до того, как прольется кровь. И кроме меня решить его было некому.

На исходе сезона дождей слух принес весть о безвременной кончине господина нашего прежнего князя. Старик, утомленный переживаниями последнего времени и некомфортным переездом на север, слег и уже не поднялся. Настоятель Экаи с утра зашел ко мне со словами сочувствия и утешения. А я не ощутил почти ничего. Мое горе отгорело в тлении голода, а печаль пролилась на неведомую могилу господина старшего садовника. Словно чужой незнакомый человек умер. Да так оно и было. Чужой и незнакомый. Просто человек умер. Ничего не чувствую, кроме обычной печали о проходящем безвозвратно.

— Могу ли я просить прочесть молитвы в помощь успешного перерождения моего умершего господина? — спросил я у настоятеля Экаи. Не уточняя которого…

— Конечно, — легко ответил настоятель.

Он ушел, оставив меня наедине с денежным ящиком с печатями несуществующего уже воинского дома. Я сидел в полутьме, глядел на ящик и думал, что будет, если я сейчас открою его.

Наконец я принял решение. Собрался, нашел затерявшуюся палку для переноски ящика. Вскинул его позабытую тяжесть на скрипнувшую спину и вышел прочь.

Уходя, я бросил несколько монет в ящик для пожертвований у входа в храм. Возможно, я сюда уже не смогу вернуться.

За воротами храма, в тени раскрытого зонта, прислонившись к забору, тихо ждал меня Сага. Дождь падал, ручей стекал в канаву, уносившую воду к реке. Я вышел, спустился к Сага по нескольким полуобвалившимся ступенькам. Подошел. Он выпрямился, глядя прямо на меня.

— Идем, — сказал я ему.

И мы пошли. Я нес ящик, а Сага нес надо мной зонт.

Господин заместитель снимал дом в Суругадай, в новом районе, расположенном не очень далеко от Ёсивара — квартала удовольствий. Удачно снял. Мы добрались туда менее чем за час. Промокли насквозь оба. Мне было все равно.

Пока приводили себя в порядок на первом этаже, послали служанку на второй — известить о нашем появлении. Вот удивится-то…

Нас приняли немедленно.

Сначала мне показалось, что господин заместитель за прошедшее время совсем не изменился. Внешне. Но потом я заметил, что он стал несколько более порывист, напряжен, нетерпелив. Общие беды на нем тоже отразились. Он спустился к нам быстро — почти на грани приличий. Богатое кимоно в неожиданно игривых узорах. Без мечей.

— Явились? — воскликнул он, едва вошел. — Принесли?

Мы с Сага поклонились его чести. Господин заместитель ощупал взглядом мокрый ящик, поставленный между нами, прищурился. Скомандовал:

— Следуйте за мной, — и, не оглядываясь, перешел в комнату в глубине дома, богато обставленную, с расписанной керамикой в парадной нише и броской каллиграфией на стене над нею.

Мы с Сага внесли ящик за ним, поставили его на татами посреди комнаты. Сага вернулся и сам задвинул перегородки, тяжелым взглядом заставив в испуге попятиться служанку, сунувшуюся было за нами.

Мы с Сага сели рядом напротив господина заместителя — ящик остался стоять между нами. Господин заместитель, не глядя мне в глаза, надменно произнес, спрятав руки в узорчатые рукава:

— Надеюсь, вы понимаете, что мы встречаемся лично в первый и последний раз. Это политически неприемлемо.

Я поклонился ему. Вежливо, но не слишком. Он мне никто.

— Если бы господин изволил объяснить…

— Нам опасно собираться вместе, — почти пролаял господин заместитель, выпрямляясь, насколько мог. — Нас и без того подозревают в заговоре.