Чтение онлайн

— Благодарю вас, — тихо произнесла дама Магаки, в полутьме гладя по спине сдавленно завывавшую Онсэн.

— Не стоит благодарности, — так же тихо отозвался я. — Это было нетрудно.

— Что здесь происходит? — выдавил наконец врач у дверей, прервав наш неуместный обмен любезностями.

— Идите сюда, — отозвалась дама Магаки. — Больная тут.

Врач поспешил к больной, а я, взяв скрюченного Сухэя под локоть, а в другой у меня был его меч, вытащил еще не задышавшего толком любовничка из комнаты.

— Сиди тихо, — я пристроил скрюченного от боли Сухэя на пол в коридоре. — Дыши глубже.

Едва различимый в темноте настоятель поднял Сухэя за плечи, усадил. И когда тот наконец смог вдохнуть, задал тревоживший его все это время вопрос:

— Сухэй, где кимоно? Куда ты его дел?

Кимоно было рядом. Где-то в этом доме.

Озабоченный любовным пылом мальчишка подарил его девушке, за время которой платил почасовую плату. Старая глупая история…

— Я столько для нее сделал, — надрывался Сухэй, избивая пол кулаками. — Я ей подарки дарил! Все ее время выкупил, все деньги на это извел! Угри копченые, рыба царская. Куклы… Прозанимался весь! Мне уже никто в долг не дает! Пояса шелковые! Фурисодэ это еще! Врачей к ней со всего города собрал! А она? Умирает…

Из коридора в комнату, в которой мы укрылись, отодвинулась дверь, и вошла дама Магаки с глиняным масляным светильником в длинных пальцах.

— Что там? — спросил настоятель Окаи.

— Онсэн уснула. Врач дал ей снотворное. Сейчас врач следит за ее состоянием. Он не готов ручаться, что ей станет лучше. Все слишком далеко зашло.

Сухэй упал на сложенные руки и беззвучно забился в рыданиях. Мы с настоятелем Окаи переглянулись.

— Что вы ищете? — произнесла дама Магаки, осторожно установив светильник между нами.

Настоятель Окаи вытащил пачку бумаг. Отделил лист с описанием и показал даме Магаки:

— Мы ищем это.

— Вы полагаете, этот предмет одежды способен наносить вред владельцу?

Это дама умела видеть суть вещей…

Настоятель неуверенно пожевал губами и сказал:

— Так думают некоторые знающие люди…

Дама Магаки перевела взгляд на Сухэя:

— И ты принес это сюда?

Сухэй ударил кулаком по упругому татами, на котором сидел:

— Это был подарок!

— Как и все остальное, что ты приносил Онсэн…

Дама Магаки подняла светильник двумя пальцами и поднялась с восхитительной легкостью. Движение темного воздуха принесло мне запах трав, исходивший от ее одежды.

— Я знаю, где оно. Прошу за мной.

Мы последовали за мечущимся огоньком в ее пальцах, как мотыльки.

Фурисодэ было там, подвешенное на распорках на стене, едва не касаясь длинными рукавами пола, блестело белым, отражая блики огня на шелке, с черными в темноте узорами.

Сухэй молча ежился за нашими спинами.

А ведь ему пришлось его от пепла очистить…

Настоятель тем временем сравнил узоры с бумагой, кисть передала их на удивление весьма точно.

— Мы нашли его, — произнес настоятель.

Некоторое время мы смотрели на найденное кимоно молча.

— Что мы сделаем? — не выдержал наконец я общего молчания.

— Мы побережемся, — пробормотал настоятель. И добавил: — Найдутся в этом доме палочки для еды? И ящик!

— Вам следует поспешить, — сказала дама Магаки, проводив нас к выходу из дома, где переминались с ноги на ногу ее слуги. — Ворота квартала скоро закроют до утра.

Я нес обклеенный печатями с мандалами ящик, — настоятель Окаи отважно палочками снял кимоно с распялок, сложил его в кедровый ящик из-под душистых трав, из которого все выбросили прямо на пол. Захлопнул и опечатал листами с мантрами со всех шести сторон.

Я перевязал ящик платком фуросики, который подала мне дама Магаки, и поднял его. Ящик был не тяжелый.

Сухэй остался в доме рядом с больной вместе с врачом. Врачу было уплачено за бдение у постели больной до утра.

— Чей это дом? — спросил я, прежде чем уйти.

— Мой, — ответила дама Магаки. — Буду молиться за вас.

И ушла, задвинув за собой дверь.

А настоятель объяснил, что работница, достигшая высшего ранга в иерархии Тростникового Поля, получает долю в деле… И откуда он такие подробности знать может?

— Нужно доставить ящик в родительский храм, — произнес настоятель Окаи. — Я совершенно не уверен в своих силах. Да и в том, сделал ли все верно, тоже…

И мы поспешили к выходу из Ёсивара. Времени до момента, когда во всем городе начинают закрывать ворота между кварталами, почти не оставалось.

Мы выбежали из Ёсивара, и стало ясно, что в родительский храм нам этой ночью уже не добраться.

— В Кэйтёдзи! — выпалил настоятель. — Скорее!

И мы помчались по набережной вдоль реки к Одэнматё.

И мы опоздали совсем немного. Но ворота родного квартала закрылись перед нами.

Нас не впустили.

— Не велено, — отвечали нам сторожа. — Ищите ночлег с той стороны, как положено.

— Но мы не можем остаться здесь на всю ночь! Вы же знаете, кто мы такие.

— Ну, знаем. А потом Мацувака с нас головы снимет. Он у нас служака. Переждите где-то снаружи, там вон забегаловка еще работает. Выпейте, закусите, там и утро придет. Делов-то…

Я уже почти всерьез размышлял, что нам действительно придется провести ночь в гнусной забегаловке у реки среди пьяных рыбаков и разорявших их на выпивку нечистых на руку игроков в кости, и понимал, что добром это не кончится, как вдруг заметил в глубине квартала человека, способного нам помочь.

— Господин Сакуратай! Господин Сакуратай, помогите нам!

Сакуратай приблизился. Алый огонек на конце его трубки ало вспыхнул, когда он втянул душистый дым. Сторожа молча следили, как он не спеша приближается к ограде.

Окинув нас взором сквозь бамбуковые прутья забора, Сакуратай вынул трубку изо рта и сказал:

— О. И как вы там оказались?

Действительно, как? Почему я стою здесь, в ночной духоте, с этим ящиком в руках?

Я просто следовал своим путем…

Сакуратай указал на ящик.

— Что это?

Мы объяснили.

Сакуратай некоторое время размышлял. Затем, бросив короткий взгляд на мнущихся сторожей, обнадёжил:

— Я позову Мацувака.

И скрылся в темноте.

Ждали мы около половины стражи. Сохранять равновесие духа становилось все тяжелее.