Чтение онлайн

Главный номер Фединой программы был таков: в летние сумерки он лениво выкатывался на балкон с сигаретой в зубах и в течение десяти минут меланхолически покуривал, светя пустыми глазницами в прозрачной летней тьме.

Поглядеть на Федю приезжали со всего города, пока не явился участковый милиционер и не предложил немедленно прекратить безобразие.

Михаил Павлович не сдерживал Кузиных изобретательских порывов, с интересом относился ко всей электронной нечисти, заполонившей Кузину комнату, и только раз, когда была изобретена дверь, открывающаяся на голоса хозяев, решительно заявил, что предпочитает старый вариант - с ключом под ковриком.

И вдруг, полгода назад, Кузя все забросил... Случилось это в самом конце лета, когда дед и внук вернулись из Москвы. Кузя стал хмурым, дерганым, молча разобрал своих роботов по винтикам, лег на диван и задумался.

Целый месяц он лежал на диване, мрачно глядел в потолок и думал, думал о чем-то...

На вопрос деда, о чем он думает, Кузя отвечал, что думает о Машине, которая будет управлять человечеством.

Из-за этой-то Машины они сегодня и поссорились.

МАШИНА

Если быть точным, ссориться дед и внук начали еще вчера, вечером. Между прочим, Анька Елькина принимала в этой ссоре деятельное участие: бросала в Кузю тапком и обзывала дураком.

Тут надо сразу объяснить и про Аньку: на время каникул она переехала к Еремушкиным. Потому что Анькина мама лежала в больнице.

– А с ним я жить не буду!
– сказала Анька Михаилу Павловичу.

Он - это Максим Петрович, мамин муж.

– Он тебя обижает?
– расстроился Михаил Павлович.

– Ничего он меня не обижает!
– буркнула Анька.
– Он добрый. Только я его все равно терпеть не могу!

А почему она Максима Петровича терпеть не может - поди добейся от нее... Сходил Михаил Павлович в больницу к Анькиной маме, но и она ничего не смогла объяснить.

– Злая она растет, упрямая. Максим Петрович ей: "Аня, пойдем в кино", по-доброму. А она: "Подавитесь вы своим кино!" Уйдет в комнату, запрется. Мы уж с ней и так, и эдак, а она молчит и зыркает исподлобья, как волчонок...
– И Анькина мама заплакала.
– А у меня скоро маленький будет, мне волноваться нельзя...

И стала Анька жить у Еремушкиных. Честно говоря, Кузе это не очень-то нравилось: вредная Анька все делала ему поперек, да еще и вмешивалась в разговоры с дедом!

Вчера вечером у Кузи было прекрасное настроение: наутро он собирался в лес, кататься на лыжах. Он ждал этого дня с самого начала каникул! Ведь кататься в лесу на лыжах Кузя собирался не с кем-нибудь, а с Катей... Так славно, так радостно было у него на душе, и дернул же черт завести разговор о Машине! Давно известно, что дед про Машину спокойно слушать не может. Не понимает он, слушает и сердито барабанит по столу пальцами. А потом высказывает всякие старомодные идеи. Например: "Человек - это звучит гордо"... И мол, разве может какая-то Машина управлять живыми людьми! Обидно ему, видите ли, за людей.

– Люди!
– сердится Кузя.
– Да что за важность - люди! Какая от них польза? Они же глупые, дед! Они всегда во всем ошибаются! Неужели ты этого никогда не замечал!

А дед заступается за людей, мол, на ошибках они учатся.

– Только выучиться никак не могут!
– Кузя хмыкнул сердито.
– Наделают глупостей, а потом начинают страдать и плакать: ах, мы думали, что этот человек хороший, а он оказался плохим! Ах, мы думали, что все будет замечательно, а вышло отвратительно! А кто виноват? Нет, чтоб взять и все сосчитать, все учесть! Чтоб не ошибаться! Но именно считать и учитывать они и не умеют, дед. И ты обратил внимание: не хотят! Зато все время что-нибудь чувствуют! А кому нужны эти глупые чувства!

– Глупый ты...
– покачал головой Михаил Павлович.
– Глупый и маленький...

А это, между прочим, было уже оскорбление! Кузя - не маленький! Он серьезный, взрослый человек, напрасно дед этого не замечает. Нет, Кузя ему докажет!..

И он стал доказывать, что в наше время без умных, точных, надежных машин - никуда! Машины - вот что в жизни главное! Да здравствуют машины, которые не чувствуют, а считают! Великие машины, на которых все можно учесть и запрограммировать!

– Так уж и все?
– хмыкнул Михаил Павлович, а Анька сидела посреди комнаты на табуретке и раскачивалась, действуя Кузе на нервы.
– И деревья? И небо?

– Романтик ты, дед, - неодобрительно покачал головой Кузя.
– Но, если хочешь, можно и деревья...

Анька перестала раскачиваться, уставилась на изобретателя темными настороженными глазами:

– А человека можно?

– Проще пареной репы! Особенно такого примитивного, как ты, Елькина.

Анька не обратила на обидные слова внимания, она долго думала, а потом спросила удивленно:

– А душа?

– Ну и ну!
– возмутился Кузя.
– Ты, может, и в бога веришь? Нет никакой души. Чему вас в школе учат!

– Есть!
– упрямо сказала Анька.
– А ты просто дурак!

– Шла бы ты спать, - хмуро посоветовал Кузя, - вместе со своей душой!
– И больше не обращал на Аньку внимания. В конце концов, он не с ней разговаривал, он хотел, чтоб дед его понял.

– Пойми ты, - втолковывал он деду, - жизнь сейчас совсем не такая, какая была в твоей молодости!

– Жизнь - она всегда жизнь, - покачал головой Еремушкин.

– Ты хоть бы телевизор глядел изредка!
– рассердился Кузя.
– Неужели ты не понимаешь, что от человека уже ничего не зависит, все решают машины! Человек без них - ничто! И надо учиться у машин, понимаешь? Надо изжить чувства, они лишние, мешают! Понимаешь?

Еремушкин не понимал. И Кузя ему объяснил на простом примере:

– Вот сейчас изо всех сил охраняют природу, слыхал? Ну, по радио об этом все время говорят и по телевизору, и в газетах пишут. Допустим, с человеческой точки зрения это правильно. Ну, рыба там дохнет, потому что вода в речках грязная, деревья погибают, в городе дышать нечем. Очень людям жалко, просто рыдать готовы из-за природы... А чего жалеть, дед? Лучше взять да сосчитать спокойно, что выгодней. Человек этого не может, у него - чувства! А моя Машина запросто бы сосчитала и выдала бы разумный совет: "Да бросьте вы этот мартышкин труд! Не жалейте ничего, в сто тридцать семь раз выгоднее использовать тут все до конца, а потом быстренько переселиться на другую планету!" И при этом еще и точный прогноз выдаст: планету, годную к переселению, откроют в таком-то году, ракетная техника для осуществления переселения разовьется тогда-то. Вот и все дела, дед!

– А если она не разовьется, тогда что делать будем?
– спросил Михаил Павлович и посмотрел на Кузю не сердито, а как-то печально.

– Раз Машина сосчитала - значит, разовьется, не бойся! Машина не ошибается. Она ведь не человек!

– Тьфу на тебя!
– сказал тут Михаил Павлович.
– Пропади ты пропадом со своей Машиной! А Землю-то нашу тебе не жалко?

Он ушел, даже не пожелав Кузе спокойной ночи, и Анька, конечно, тоже поднялась, глянула на Кузю исподлобья, покрутила пальцем у виска: мол, и дурак же ты! И Кузя обиделся. Не на Аньку, само собой. На деда. И закричал, так, чтобы дед и там, в своей комнате, слышал: