Чтение онлайн

Защищать мир Умсы осталось лишь около двух десятков Руйгу, но главной проблемой были не они.

Из врат цитадели, словно тени, материализовались и тут же перешли в духовный мир восемьдесят одна фигура. Теневая Гвардия. Бывшие Руйгу, которых Умса с помощью своего Закона вечной тьмы обратил в Теней — существ без собственной воли и без самой жизни, чья боевая мощь была доведена до предела благодаря изменению правил их миров.

Их черные латные доспехи, покрытые странными фиолетовыми прожилками, казалось, поглощали свет. Черноту вместо лиц скрывали шлемы с узкими прорезями, из которых струился темно-серый дым. В руках — изогнутые клинки, выкованные из осколков ночи.

— Они даже не дышат, — хмыкнул я.

Трое Байгу за моей спиной переглянулись. Золотая Челюсть, его клыки сверкали в полумраке, нервно постукивал когтями по траве духовного мира.

— Они уже мертвы, — прошипела Бенингируда, её глаза сузились. — Умса выжег из них всё человеческое.

Я шагнул вперед, и в тот же миг все восемьдесят один страж синхронно повернули головы в мою сторону. Ни звука, ни возгласа — только мертвая тишина и ощущение, будто восемьдесят одна пара глаз просверливает меня насквозь.

— Если понимаете меня, — сказал я, разжимая кулаки. — Отойдите в сторону.

Ответом был мгновенный, слаженный боевой клич — вернее, его полное отсутствие. В полной тишине восемьдесят один клинок вышел из ножен, и Теневая Гвардия ринулась в атаку.

К их сожалению, несмотря на доведение боевого потенциала Руйгу до предела после превращения в Тень, любой Байгу смог бы справиться с Теневой Гвардией без особого труда. Про меня и говорить не стоило.

Аспект Понимания развернулся во мне, как карта местности. Я видел их слабые места — микроскопические зазоры в доспехах, едва заметные задержки между движениями. Аспект Повешенного дал мне то, что было нужно — рывок за пределы возможного.

Я вонзил пальцы в шлем ближайшего стража. Металл затрещал, подаваясь под моим напором. Одно движение — и смерть. Не окончательная, разумеется, но в моем понимании это убийство означало бы, что ни одному Гвардейцу уже не стоит ждать от меня пощады.

При том, что вот они как раз не были ни в чем виноваты. Лишенные собственной воли, они банально не имели никакой возможности противиться приказам Умсы. К тому же Гвардецами становились не по доброй воле, Умса создавал их как раз из тех Руйгу, кто отказался ему подчиняться.

И раз уж так, возможно, стоило попробовать хотя бы частично восстановить баланс бесчисленных убийств.

— Держите их всех, кроме этого, — указал я свободной рукой на остальных Гвардейцев, уже собирающихся атаковать меня со всех возможных сторон.

Золотая Челюсть, Бенингируда и Воффарин без возражений выполнили приказ. Их энергии вырвались на волю, спеленывая Теней по рукам и ногам.

Потеряв возможность сопротивляться, Гвардейцы просто замерли, словно изваяния, лишь тьма клубилась вокруг них, принимая причудливые формы. Лишь Гвардеец в моей руке слегка дрожал, да и то от того, что я с каждой секундой все сильнее деформировал его шлем, бывший, как и доспех в целом, частью формы Тени.

Я приблизил лицо к его забралу, ощущая, как холод исходит изнутри его доспехов.

— Сейчас будет больно, — предупредил я, не ожидая ответа.

Аспекты пробудились во мне. Понимание проникло в сознание гвардейца, а повешенный последовал за ним. Мои глаза зажглись внутренним светом, когда я начал методично разрушать ментальные барьеры, возведенные Умсой.

Гвардеец затрясся в моих руках. Из-под его шлема хлынули струйки черного дыма, а его крик — если это можно было назвать криком — разорвал тишину Пустоты.

Внезапно я увидел… нет, почувствовал его воспоминания. Они ворвались в мое сознание, как ледяной ветер:

Огромная крепость на скале, озаренная багровым закатом. Знамена его клана — золотой ворон на синем поле — еще развеваются на ветру, но уже охвачены пламенем. Умса, огромный, как гора, его тело закрывает небо.

Гвардеец (нет, еще не гвардеец, а аватар Руйгу) лежит на земле, не в силах пошевелиться. Он проиграл как здесь, так и в духовном мире, вариантов сопротивления больше не осталось. «Ты станешь моей Тенью», — гремит довольный голос Умсы, и тьма смыкается над аватаром, как вода над утопающим.

Потом — пустота. Пропуски. Проблески сознания: его жена… нет, уже не жена, а просто Майигу со знакомым лицом, превращающаяся в прах у него на глазах. Его сын, вороненок, еще не обретший сознание, протягивает к нему крылья, прежде чем раствориться в ничто. Его мир теперь лишь тени зданий, медленно поглощаемые вечной тьмой.

Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев закипает во мне. Каждый образ, каждая частица боли этого Руйгу лишь укрепляли мое убеждение: Умса получил по заслугам. Никакие муки, которые я ему устроил, не могли сравниться с тем, что он сотворил с Теневыми Гвардейцами.

Внезапно Гвардеец дернулся в моих руках. Его шлем со звоном упал на каменный пол, открывая вид на клубящуюся тьму, в которой медленно, будто у просыпающегося после глубочайшего сна человека, загорались два белых пятнышка.

— Где… — его голос был хриплым, каким-то шипяшим. — Где я? Что… что произошло?

Я отпустил его, позволив ему сделать шаг назад. Гвардеец огляделся, его взгляд скользил по закованным в цепи энергии Байгу товарищам, по мрачным стенам Оплота, по моему лицу. В его глазах читался ужас осознания.

— Ты в Оплоте Вечной Тьмы, — сказал я, стараясь говорить мягче. — Ты был Теневым Гвардейцем Умсы. Теперь ты свободен.

Он поднял дрожащие руки, разглядывая их, как будто видел впервые. Потом коснулся своего лица. Латные перчатки прошли сквозь «голову», из-за чего Гвардеец вздрогнул всем телом.

— Сколько… сколько времени прошло? — спросил он, и в его голосе звучала мучительная надежда, что ответ будет «несколько дней».

Я покачал головой. Точно я и сам не знал, а примерные числа он понимал и сам, пусть пока и не мог с этим смириться. Вместо этого спросил: