Чтение онлайн

Тилана вздрогнула, словно от удара. Ее пальцы вцепились в складки платья, сминая ткань.

— Лита, пожалуйста… — ее голосок звучал крошечно, потерянно.

— Нет, — сестра резко подняла руку, останавливая ее. Каждый мускул в ее теле был напряжен до дрожи. — Ты действительно хочешь просто… обнять ее? После всего этого? После всех этих лет?

Тилана покраснела до кончиков ушей. Слезы уже катились по ее щекам, оставляя блестящие дорожки, но она не отвечала, лишь прикусила нижнюю губу до белизны.

Руби сжала свои лапы так сильно, что когти вышли наружу, впиваясь в собственную шерсть. Несколько рыжих волосков медленно опустились на пол.

— Я не могла вернуться за вами, — прошептала она, и в голосе слышалась тысяча невысказанных извинений.

— Не могла или не хотела? — Литана говорила тихо, но каждое слово било с разрушительной силой. — Думаешь, нам было просто? — Литана засмеялась, и это звучало в тысячу раз больнее, чем крик. — Ждать? Каждый чертов день? Каждый год? Думать, что мы сделали что-то не так, что ты нас разлюбила, что…

Тилана закрыла лицо руками, ее плечи тряслись от беззвучных рыданий.

Руби выглядела так, будто ее ударили в живот. Она сделала шаг назад, пошатнувшись, и мне показалось, что она вот-вот упадет.

— Я…

Она обернулась ко мне, глаза — огромные, полные немой мольбы о помощи. Но что я мог сказать?

На мой взгляд, Литана вела себя по-свински. Да, понятно, обида и все дела. Но я ведь рассказал им, что Руби долгие годы была в плену и физически не могла к ним вернуться.

Но если бы я произнес это вслух, то скорее всего только все сломал бы. Моим внучкам уже было хорошо за сотню лет каждой, но из-за сущности Майигу их психологический возраст был в лучшем случае как у поздних подростков.

Суровому деду со своим взрослым мнением было лучше не лезть, чтобы не нарваться на жесткое отрицание и не оказаться втянутым в разборки девчонок. Ничего, как-нибудь разберутся, в конце концов по последним словам Литаны было понятно, что она, как и сестра, любила и ждала Руби, просто свою боль проявляла по-другому.

Литана резко вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Ты даже не знаешь, какого это, — прошептала она. — Просыпаться каждое утро и гадать: «Может быть, сегодня? Может быть, именно сегодня она вернется?»

— Я думала о вас… каждый день, — голос Руби был настолько тихим, что мне пришлось напрячь слух. — Каждую секунду.

— Но этого было недостаточно, — Литана покачала головой, и теперь в ее голосе не было злости — только бесконечная усталость. — Никогда не было достаточно.

Тилана наконец подняла голову. Ее лицо было мокрым от слез, нос покраснел, но в глазах читалась решимость.

— Мы… мы можем хотя бы попробовать? — она посмотрела на сестру, затем на мать, и в этом взгляде было столько надежды, что у меня сжалось сердце. — Хотя бы… поговорить?

Литана замерла. На несколько секунд в комнате воцарилась абсолютная тишина. Затем она медленно, очень медленно кивнула — один-единственный, едва заметный кивок.

Руби сделала шаг вперед, затем еще один, словно идя по тонкому льду. Ее лапы дрожали, когда она осторожно протянула их к дочерям.

— Можно… можно я хотя бы посмотрю на вас? Просто… посмотрю?

Литана не ответила, но и не отстранилась, когда Руби приблизилась достаточно, чтобы разглядеть каждую черточку на их лицах. Ее пальцы дрожали в воздухе в нескольких сантиметрах от щеки Тиланы, боясь прикоснуться.

— Тим рассказал нам… почему нас разлучили, — смягчилась наконец, Литана, видимо тоже не способная долго держаться перед собственными эмоциями и видом плачущей Руби. — Но почему ты не вернулась к нам отсюда?

— Потому что я не пускала ее, мои дорогие.

Голос старушки прозвучал прямо у меня за спиной. Я резко развернулся, аспект Чревоугодия уже поднимался к поверхности кожи — она стояла в полуметре, будто всегда была там, все в тех же бесчисленных слоях одежды. Ее морщинистое лицо было освещено косым лучом света, делая глубокие складки похожими на трещины в старой керамике.

Литана и Тилана синхронно вздрогнули. Тилана инстинктивно прижалась к сестре, а Литана, напротив, выпрямилась, принимая боевую стойку.

— Что… — прошептала Тилана, ее глаза стали огромными. — Что это значит?

Старушка сделала шаг вперед, ее многослойные юбки зашуршали, как осенние листья.

— О, не смотрите на меня такими глазами, — она покачала головой. — Я не могла ее отпустить по веским причинам, но теперь они пропали. Когда мы с вашим дедушкой поговорим, вы все вместе сможете спокойно отсюда выйти. Честное слово. И, девочки, вам, я уверена, есть что обсудить втроем. Вторая дверь налево. Там печенье и чай.

Литана нахмурилась, ее глаза сузились до золотистых щелочек.

— Мы не…

Но Тилана уже взяла ее за руку, мягко, но настойчиво.

— Мы… мы поговорим, — тихо сказала она, и в ее голосе слышалась какая-то новая твердость. — Нам действительно нужно… разобраться во всем.

Старушка улыбнулась, и в этот момент свет в прихожей стал чуть ярче, чуть теплее, как будто дом реагировал на ее настроение.

— А ты, — она повернулась ко мне, и теперь ее глаза были совсем не старушечьими — глубокими, бездонными, как космос между мирами, — пройдем со мной. Нам тоже есть что обсудить. Ты ведь не против?

Я обменялся взглядом с Руби. Ее глаза умоляли, предупреждали, просили о чем-то. Но я лишь кивнул в сторону девушек.

— Иди к ним, — сказал я тихо. — Они нуждаются в тебе больше, чем я — в защите.

Затем развернулся и последовал за старухой в темноту. Узкий коридор внезапно вывел нас к крутой деревянной лестнице.

Каждая ступенька скрипела под ногами с разной тональностью, словно играя жутковатую мелодию. Стены были увешаны портретами в потемневших от времени рамах — лица мужчин и женщин с пустыми глазами, которые, казалось, следили за моим продвижением.

Старушка остановилась перед последней дверью на втором этаже — массивной дубовой плитой с причудливой резьбой, изображающей переплетенные корни. Ее костлявые пальцы с желтыми ногтями обхватили железную ручку.

— Здесь, — прошептала она, и дверь бесшумно отворилась, пропуская волну теплого воздуха, пахнущего сосновой смолой, пчелиным воском и чем-то еще — горьковатым, почти лекарственным, — мы поговорим.

Мастерская предстала передо мной как кабинет искусного резчика. Низкие потолки с массивными балками, большой рабочий стол, уставленный инструментами с рукоятями, отполированными до блеска годами использования.