Пожиратель Ци 4
Шрифт:
В усиленном темпе адепты принялись вновь запитывать фундамент, восполняя потраченное.
Лин Чжэн стоял, не отрывая взгляда от останков демонов и изуродованной земли. Его обычная сдержанность испарилась. Лицо стало мертвенно-бледным, пальцы непроизвольно сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Он резко, почти судорожно, вдохнул.
— Эта мощь… Она пугает, Керо. Я почувствовал, как смерть пощекотала мне затылок. Один такой выстрел — и адепт пятой стадии так же развалится на куски, и никакая защита не поможет. Один удар — и от сотни демонов, идущих плотно, не останется ничего. Это сила сравнима с легендарной силой шестой стадии… И это чересчур… для оружия. Всегда нужно предусмотреть вариант, что оно окажется в чужих руках.
Лин Чжэн вынырнул из ощущения пережитого шока и обернулся ко мне.
— Немедленно нужен ограничитель. Хотя бы на две трети мощности. Ты прекрасно владеешь этим артефактом, и то зацепил их с трудом, — он махнул рукой в сторону трупов, — что будет, если атаковать будет непривычный адепт? Нужна постоянная практика, чтобы мастера учились этим пользоваться. А с такой силой это… слишком опасно и расточительно.
Глава 89
Мощь оружия действительно пугала, особенно в сочетании с отсутствием сильных визуальных или звуковых эффектов. Просто ррраз — и пространство испещрено паутиной разрывов, уничтожающих все. И доработка механизма была нужна, чтобы иметь возможность наносить слабые удары во время тренировок. И еще желательно сделать штук десять таких маломощных «стержней-пушек», чтобы иметь возможность атаковать в разных местах. Уже с этого момента я понимал, что форт слишком слаб для такого оружия. Форт при постоянной загрузке и в условиях осады сможет принимать энергию лишь от двух-трех сотен адептов.
Нужно строить сооружение гораздо, гораздо большего размера. И суть была даже не в размере, а в том, чтобы с относительным комфортом разместить пару тысяч адептов, которые смогут насыщать строение энергией. Тогда такая крепость будет нерушима. Форт еще не был достроен, а мой разум уже просчитывал варианты — какой будет первая школа-крепость?
Затем запустили бытовые артефакты для садов и сохранения продукции. Их расход энергии был куда меньше и компенсировался десятком адептов, которые вливали энергию в течение дня. Спустя буквально неделю, когда форт еще не был закончен, показали быстрый рост первые травы и растения, пригодные для производства пилюль. Очень быстро!
Пока я колдовал над камнем и металлом, Мико нашла свое призвание. Древние знания Феникса, ставшие ей доступными, рвались наружу. Она начала с малого — собрала мастеров Школы Белого Тигра и самого Лин Чжэна. Ее глаза горели новым энтузиазмом.
— Ваши методы циркуляции ци устарели, — заявила она без обиняков, рисуя в воздухе сложные траектории огненным пальцем. — Школа Пламенной Птицы тысячелетия назад открыла пути, которые ускоряют рост в разы и уменьшают риск срыва. Смотрите…
Она показывала техники медитации, которые казались парадоксальными — не концентрация, а расслабленное «позволение» энергии течь так, как она сама того желает. Нюанс был в том, что такой метод требовал невероятно чистого тела, свободного от токсинов. Но и это было возможно. Она демонстрировала медитационные стойки, где ци использовалась не только для техник, но и просто для усиления регенерации, улучшения работы разума. Она говорила о гармонии с внутренним огнем, а не о подавлении его. Хоть и говорила она об огне, её методы были зачастую универсальными, подходящими всем.
Результаты ошеломляли. Адепты, годами топтавшиеся на месте, ощущали прорывы. Лин Чжэн, человек консервативный, поначалу смотрел на Мико с непониманием, а потому и с недоверием. Однако, свойственная ему вдумчивость и умение видеть суть, заставили его по-новому взглянуть на ее методы — с уважением и… благодарностью. Его собственная ци, всегда казавшаяся ему предельно отточенной, заиграла новыми гранями, стала глубже и послушнее. И тем не менее, ему открытость Мико казалась парадоксальной — та же школа Белого Тигра, считающаяся честной и благородной, делилась техниками и секретами только со своими верными членами.
Но Мико не остановилась на элите. Увидев изможденных, но полных надежды простых рабочих и солдат, пришедших со всего королевства, она начала проводить открытые уроки на краю стройки. Она упрощала древние техники, делая их доступными даже для новичков. Она учила их не сложным боевым приемам, а основам: как чувствовать ци природы, как восстанавливать силы быстрее, как снять усталость и укрепить тело простейшими потоками энергии.
— Каждый может стать сильнее, — говорила она, — не до уровня мастера, но достаточно, чтобы выжить, работать, защитить близких. Знания не должны быть привилегией избранных.
Ее уроки собирали толпы. Люди, измученные войной и разрухой, жадно ловили каждое слово, каждое движение. В их глазах загоралась не только надежда, но и искра собственного достоинства. Мико расцвела. Восстановление Школы Пламенной Птицы из пепла стало ее миссией, ее огнем, который она несла другим. Причем название этой школы могло быть любым. Дело в самой передаче знаний. И это было чем-то очень необычным для этого времени и мира — пока многие продолжали скрывать свои знания, Мико щедро делилась ими со всеми, кто готов был учиться.
Тем временем мои дни на стройке сливались в череду напряженной работы, спаррингов, культивации и… неожиданного уюта. Формировалась своя, особая жизнь у подножия Стены. Форт рос как на дрожжах. Его стены, сложенные из того же камня из каньона, пропитывались ци фундамента по мере постройки и уже поднимались вровень со Стеной. Они, по сути, являлись продолжением накопителя, и это было хорошо. Энергоемкость у форта будет немного больше, чем я рассчитывал. В целом, форт служил уже сейчас верой и правдой людям — он их объединял. Это был символ. Символ того, что люди начинают отвоевывать землю у хаоса.
Моя мастерская — а я обустроил её рядом с центральным камнем-накопителем — превратилась в сердце артефактного производства. Стеллажи ломились от заготовок: металлические прутья для новых «стержней», плитки для защитных узлов, болванки для бытовых артефактов. Что интересно, теперь рядом со мной не было «доноров» энергии. Ведь невидимая мышца, отвечающая за Волю, уставала гораздо быстрее, чем у меня кончалась хотя бы половина энергии.
Ограничитель же для пространственной пушки получилось сделать по принципу «водопроводного крана». Не уменьшение мощности выстрела, а банальное пресечение потока энергии, поступающего из фундамента в сам артефакт. Реализовано это было с помощью «ключа-амулета» — приложил его к стержню, и энергия полилась внутрь полноводной рекой. В итоге пушка могла стрелять хоть «щелчками», разрывающими пространство на один-два метра, хоть полным зарядом, оставляющим пятидесятиметровые шрамы на земле. Но, к сожалению, все зависело от сноровки и чувства времени стреляющего. Полный заряд в пушке накапливался за шесть секунд. Этот метод не был совершенным — мне хотелось поставить какой-то визуальный индикатор заряда, но это было сложно, и в текущих реалиях бессмысленно. Гораздо проще приучать адептов прикладывать амулет на секунду или две.
На тренировки отрядили десяток самых хладнокровных адептов из Школы Белого Тигра и северян. Их первые выстрелы, даже на минималке, заставляли сердце сжиматься — теперь, когда оружие было не в моих руках, я в полной мере разделил опасения Лин Чжена — сила, доступная отныне не только мне, пугала и завораживала одновременно. Сам Лин Чжэн, наблюдая за учением, лишь хмурился глубже, но молчал. Практика была необходима.
Поселение за стеной чем дальше, тем быстрее начинало расти. Когда я отправил Трору партию бытовых артефактов, ответ не заставил себя ждать, и из королевства потянулся все расширяющийся поток. Волнами прибывали обозы с припасами и людьми — для участия в этой стройке и следующих, новые адепты, будущие ученики и воины. Приезжали и семьи с детьми, которым Мико была особенно рада. Те из них, кто хотел стать действительно мощными адептами, имели уникальную возможность — изначально строить фундамент силы с помощью куда более совершенных инструментов, чем те, что им были доступны прежде.
Мелкие разногласия между «старичками» и новыми людьми были, но они быстро стирались, когда люди видели первый форт, что строился совместно, всеми силами.
Но настоящей душой растущего поселения стала Мико. Ее «народная академия» на краю стройки превратилась в нечто большее, чем просто уроки. Каждое утро и вечер она собирала вокруг себя людей — и не делала разницы между теми, кто тут давно, и новоприбывшими. Солдаты, рабочие, беженцы, дети, мастера школ, старики, прибившиеся к обозам — для нее равны были все. Её золотые глаза светились терпением и искренней радостью, когда кто-то из учеников впервые ощущал поток ци в зерне или снимал усталость простейшей техникой дыхания.