Чтение онлайн

Почему его вид ощущается нормальным?

— Не говори мне, — сказала я, — что ты ждал тут все время?

Он указал на свою одежду — уже не свитер, а рубашку с короткими рукавами и черно-белым узором.

— Не все время, — сказал он. Может, дело было в дождике, но он казался менее круглолицым, словно дождь придал ему острые черты.

Он потянулся к моему пакету.

— Все хорошо, — сказала я, прошла мимо него, скрывая то, что вздрогнула. — Я справлюсь.

— Я был осторожен, — сказал он. — Я бы не задел твою руку, — он глубоко вдохнул. — Почему ты… почему ты не признаешь то, какая ты?

Я развернулась. Я помнила Марлин на заднем дворе, отпрянувшую от меня, своей сестры, когда я рассказала ей, что мне снилось прошлой ночью.

Урок был выжжен в моих костях. Не говорить об этом никому. Даже мама избегала любых упоминаний моей странности, словно одна не могла с этим справиться.

«Отпусти. Веди себя так, словно все в порядке», — сначала Хайк, теперь Кен. Все, что я скрывала эти годы, грозило взорвать мою новую и улучшенную жизнь. Нет уж. Я доучусь. Я буду жить нормально, а не как запуганный отшельник.

Я развернулась, бросила Кену пакет. Он поймал его у земли. Большие карие глаза разглядывали мое лицо, словно на моей коже были написаны ответы. Мои щеки покалывало. Нужно было вести себя нормально.

— Идем, — сказала я, подражая маминому тону. Я взбежала по ступенькам на второй этаж и замерла у своей двери. Я же не бросила где-нибудь нижнее белье? У меня был бардак?

«Уже ничего не поделать», — я вставила ключ в замок.

Кен навис за мной, согревал мою спину в прохладном коридоре. Я уже касалась его дважды за день. Мне будут сниться его фрагменты этой ночью? Спина неловко выгнулась, пока я открывала дверь, чтобы не пятиться к нему.

Я не боялась его фрагмента. Не боялась касаться его. Как отшельник, я не хотела, чтобы в мое логово кто-то проходил.

«Только и всего».

Я повела Кена к моей кухне, и он стал доставать покупки. Он открыл холодильник и рассмеялся.

— Ты выживаешь только на кофе?

— Неделя была занятой, — и метро было дешевым.

Кен сел на один из моих барных стульев из секонд-хенда. Он сидел прямо, такую позу я видела только у людей, которые занимались йогой или балетом.

Я вытащила все из пакета, оставила крекеры на столе. Кен встал после мига тихих размышлений.

— Давай я помогу с ужином, — сказал он.

— Не нужно. Я просто подогрею пулькоги в микроволновке, и потом сделаю лапшу со шпинатом.

На моей кухне не было места для двух взрослых. Между нами было мало пространства, и оно было заряжено тем, как он нависал надо мной. Его длинные конечности были на барном стуле, он терпеливо ждал. Пока что. Сколько времени и пространства он мне даст, пока то, что сделало его острее, пока он сидел под дождем, выберется из-под его любезного вида?

Как бы там ни было, в комнате ощущалось напряжение, и я словно пробудилась, будто выпила двойной эспрессо.

Я кашлянула, повернулась к своему искаженному отражению в рукомойнике. Он не был против, чтобы это закипало. Нам нужен был просто разговор. Я подвинула к нему банку маринары, указала на сковороду, висящую на крючке у плиты.

— Думаю, ты в состоянии подогреть это, — сказала я. Я порвала пачку руколы и высыпала в миску. А потом, изображая бодрый голос Марлин, я сказала. — И… откуда ты прибыл в Портлэнд?

Он остановился с банкой в руках.

— Ты не знаешь, да? — сказал он.

Мои ладони стали потирать руки, пытаясь прогнать мурашки.

— Просвети меня.

Кен склонил голову на миг, глубоко вдохнул. Он пробормотал что-то резкое, мужское и японское. Он не казался напряженным, но в темных глазах была борьба.

После мига переживаний он поднял голову, решив не выпускать то, что закипало в нем. Он налил соус в сковороду, взял мою деревянную ложку, чтобы размешать его.

— Я родился в Точиги, у подножия Нантаи-сан, но рос по всей Японии. Теперь я чаще всего возле Токио, но провел несколько лет в Киото, — он назвал Киото осторожно, словно ожидал, что я с пониманием вскину бровь или вздрогну. Это была проверка?

Но я склонилась над рукомойником, наполнила миску водой. Я провалю проверку.

— Звучит неплохо.

Кен сзади ощущался слишком близко. По спине пробегала дрожь, как от холода, но на кухне было тепло.

— Я не успел побывать в храмах или дворце. Я был там… по делу, а не ради развлечения.

И как на это ответить? Я потерла глаз мокрой ладонью. Я реагировала на его присутствие как школьница с разыгравшимися гормонами. Он был милым и странным парнем, разогревающим соус для спагетти. Я была замкнутой в себе девушкой. Мы должны суметь поговорить и поужинать.

Кен приблизился сзади. Я напряглась, прижала миску к животу для защиты.

— Кои, — сказал он тихо у моей шеи. Я ощущала ладонь на своем плече, а потом уловила пряность мужского лосьона после бритья, прогнавшую горький запах руколы. — Кои? — сказал он снова, и его голос проник в меня, мне захотелось прильнуть к нему, укутаться в тепло и запах. Его ладонь скользнула по моей спине и пропала. Я затаила дыхание. По телу пробежали эмоции, и я поджала голые пальцы ног на холодной плитке пола. — Я тут не по своей работе, — сказал он. — Не нужно так опасаться.

— Не понимаю, — мне нужно было пространство. Я не могла сдерживаться, пока он проникал в мое личное пространство.

— Стена между тобой и миром не скрывает твою сущность, — сказал он. — Тебе не нужно бояться меня.

Я повернулась к нему, резкие слова о незнакомцах и их непрошеных советах крутились на языке. Ошеломление в его глазах остановило слова, но мы были так близко друг к другу. Он словно источал приглушенное сияние, и моя кожа впитывала это тепло как губка. Наше дыхание слилось на миг: кофе и свежесть.

— Кто ты? — прошептал он, и я ощущала себя открыто и уязвимо. Веселье пропало. Он впивался в меня взглядом, видел меня.

Кои Пирс не была уязвимой.

— Я — Кои, — мой голос разрезал напряжение в воздухе. — И остальные вопросы могут подождать конца ужина.

Кен рассмеялся, его черты смягчились.

— Ты такая же независимая и полная смыслов, как твой тезка.

Я прищурилась.

— Откуда ты вообще берешь такие слова?

Он склонился и понюхал.

— Похоже, соус подгорает.