Чтение онлайн

— Ну извините, — пожал я плечами. — Но я должен защитить себя и свой рынок.

— Ладно, хрен с тобой, — бандит махнул рукой. — Попробуем добазариться.

Пётр Петрович взял телефон, набрал номер и сказал в трубку:

— Мирон, найди среди гостей Шрама, он уже должен быть в випке, и попроси его зайти ко мне. Скажи, что это очень важно.

После этого Петя Сибирский положил телефон на стол, снова взял в руки листок с информацией о бандите Шрамченко, пробежался по ней глазами и усмехнулся.

Ждали мы недолго — минут через десять открылась дверь, и в кабинет вошёл мужчина в очень дорогом костюме. На вид ему нельзя было дать и сорока — видимо, пользовался услугами лекарей, специализирующихся на омоложении. Возможно, они ему и внешность подправили — мужчина был похож не на бандита, а на кинозвезду: белоснежная улыбка, правильные черты лица, ровный загар и ни килограмма лишнего веса. Не знай я его фамилии, долго бы ломал голову, почему его прозвали Шрамом.

— Что-то случилось, Петь? — панибратски обратился к хозяину арены вошедший.

— Заходи, Паш, присаживайся. Базар есть небольшой, — сказал Пётр Петрович и, указав на меня, добавил: — Знаешь этого парня?

— Молота? Да кто ж его не знает. Красавец, хорошо дрался, я после его первого боя сказал, что он станет чемпионом.

Шрам уселся в кресло, подмигнул мне и сказал:

— С меня, Молот, причитается, я хорошо поднял, когда на тебя ставил. Приходи в мой клуб, будешь моим гостем — отдохнёшь по-царски. Можешь с подругой, но лучше без. Тогда отдохнёшь намного лучше. У меня самые роскошные девочки в Ебурге.

«Ты прав, с тебя причитается», — подумал я, слушая Шрама.

А тот ещё раз мне подмигнул — видимо, очень уж хорошее у него было настроение, и обратился к Петру Петровичу:

— Так чего звал-то, Петь? Не на Молота же посмотреть.

— Ну, вообще-то, из-за Молота и звал, — сказал Пётр Петрович. — Он у нас парнишка шустрый, на ходу подмётки рвёт: помимо того, что у меня дрался, делишки мутит всякие, в коммерцию подался.

— Ну молодец, — похвалил меня Шрам. — И что дальше? Вы что, хотите мне дело какое-то предложить? Хотите что-то вместе замутить?

— Ты, Паша, уже в какой-то степени замутил, — произнёс Пётр Петрович. — Сегодня братва по твоей наводке пришла на Восточный рынок шорох наводить. Так вот, Молот — хозяин этого рынка.

— Молот — хозяин? — искренне удивился Шрам. — Да он же пацан ещё!

— Фока так же думал и потерял рынок.

— Так его же прокурорские отжали.

— Молот отжал. При помощи прокурорских.

Шрам посмотрел на меня уже совершенно другим взглядом — оценивающим, затем опять обратился к Петру Петровичу:

— Ну я же не знал, что это Молота рынок, так бы через тебя порешал. Нет проблем, давайте после боёв посидим, перетрём. Раз такие дела, буду с ним как со своим, ты же меня знаешь, Петь. Просто он там начал чудить — пацанов моих всех выгнал, работать не давал. На хрена — не пойму.

Сказав это, Шрам повернулся ко мне и произнёс невероятно миролюбивым тоном:

— Ты не обессудь, Молот, я ж говорю: не знал. Я Бульдозеру скажу, чтобы он тебя больше не трогал, а ты тоже не чуди — пацанам моим работать не мешай. И будет у нас с тобой дружба и взаимопонимание, а я не обижу — долю малую закину, раз уж ты свой.

— Мы поступим немного не так, — наконец-то мне удалось вставить хоть одну фразу в этот разговор.

— Что значит, не так? — опешил Шрам.

— Не так — это по-другому, — пояснил я. — Ты навсегда забываешь про мой рынок, никто из твоих быков туда больше не суётся в попытках устроить погром, пацаны твои чистят карманы и подбрасывают лопатники в других местах. А ещё ты платишь компенсацию всем, чьи места сегодня разнесли и испортили товар. Мы, конечно, бычьё твоё быстро сломали, но кое-что они успели испортить. И раз уж мы как бы свои, то я возьму с тебя лишь компенсацию. Без морального ущерба. Понимаю, так получилось — не разобрался. Просто возместишь ущерб, и мы забываем друг про друга. Навсегда.

Лицо у Шрама стало красным буквально за доли секунды.

— Что?! — завопил он. — Да ты как со мной разговариваешь, щенок?

— Пока ещё вежливо, — ответил я.

— Как ты вообще смеешь мне что-то предъявлять?

— Ну я примерно такой реакции и ожидал, но я должен был предложить этот вариант, прежде чем перейти к плану Б, который тебе не понравится ещё больше.

— Что?! — Шрам распалился уже по полной. — Да я твой рынок сотру! Я его себе заберу!

— Нет, не заберёшь, — сказал я совершенно спокойным тоном. — А вот я, пожалуй, могу забрать что-нибудь у тебя в качестве моральной компенсации, если ты меня окончательно разозлишь. Пожалуй, «Метелицу» заберу и казино в Челябинске. Хочу попробовать себя в игорном бизнесе.

— Да как ты… Да я… — Шрам шипел и не мог подобрать слов. — Да я тебя, щенок, сейчас прямо здесь размотаю!

— Ты с размоткой-то не кипятись, Паш, — вступил в разговор Пётр Петрович. — Его спецура из личной охраны Сибирского князя не размотала, ты же сам это видел, был же на поединке.

— Он не жилец! — не успокаивался Шрам. — Никто не может так со мной разговаривать. Кусок дерьма!

— У-у-у… — протянул я. — Боюсь, ты клубом и казино не отделаешься.

— Молот, не нагнетай! — прикрикнул на меня Пётр Петрович и обратился к Шраму: — Вот смотри, Паша, ты его сейчас пытаешься запугать, но ты же видишь, что он тебя вообще не боится. А знаешь почему? На вот, посмотри!

Хозяин арены протянул Шраму лист с информацией. Тот взял его и принялся читать. В процессе чтения удивлялся похлеще Петра Петровича.

— Видишь, Паша, — произнёс Петя Сибирский. — Ты всего лишь три часа назад на него наехал, а он уже всю твою подноготную знает. И в том числе про какое-то казино в Челябинске, про которое даже я не знал. Как думаешь, откуда у него такая информация? И заметь, как красиво всё распечатали. Ты бы хоть поинтересовался, кто пацана крышует.

— Да мне плевать кто! — заявил Шрам.

— А зря. И, кстати, ты ни разу не поинтересовался, что там с пацанами, которых ты на рынок отправил.

— А что с ними?

— Позвони Бульдозеру — узнаешь, — сказал я.

Шрам бросил на меня ненавидящий взгляд, достал телефон и набрал номер. Когда на другом конце ответили, он сказал:

— Лёха, что там с Восточным рынком?

После этого Шрам лишь слушал, и с каждой секундой его лицо вытягивалось в удивлении. В итоге он грязно выругался, сбросил звонок и обратился к Петру Петровичу: