Чтение онлайн

Эсхатологизм — устойчивый, но уходящий атрибут российской ментальности. Эсхатологическое сознание угасает вместе с размыванием концепта должное/сущее. Секуляризация мира и деструкция должного переводят эсхатологическую идею в ранг сказки, т. е. идеи, еще каким-то странным образом дорогой для нас, к которой обращается сознание, но уже не серьезной, такой, в которую играют, но не верят. Точно так же, превращаясь в сказку, умирает миф. Дежурные страшилки скорого конца света превратились в рутинный фон массовой культуры. Газеты печатают очередные предсказания. Маги, ересиархи, толкователи «Книги перемен» или катренов Нострадамуса объявляют о конце света в ближайшие месяцы, женщины их читают и пересказывают, но никто не верит в это всерьез. Напряженное эсхатологическое сознание превращается в достояние истории.

Выше мы описали эволюцию сознания большей части российского общества. Рядом с этим большинством живет и энергично самоопределяется узкий, но весьма активный слой индоктринированных традиционалистов. Он замыкается в собственной среде (прежде всего околоцерковной, а также сектантской) и слабо контактирует с остальным обществом. В этом достаточно замкнутой мире разворачивается своя жизнь, характеризующаяся напряженной эсхатологической нотой.

Здесь мы обнаруживаем статьи в газетах и церковных журналах, толстые и тонкие книги, слухи, предсказания, достоверные свидетельства, пересказы пророчеств известных старцев. В данном массиве общая однообразность базового сценария компенсируется неистощимой изобретательностью аргументов, толкований, интерпретации свидетельств и так далее. В словестности подобного рода Армагеддон некоторым сложно постижимым для рационального сознания образом увязывается с «названием покрытой горами Македонии», что интепретируется как указание на операцию НАТО в Косово в 1999 г.135 Здесь же передаются апокрифические сказания о несбывшихся планах Николая II передать царство своему сыну, а самому принять сан патриарха. По мысли адептов апокрифа такая комбинация уберегла бы Россию от революции. Тут же курсируют доподлинные свидетельства о находящемся в Брюсселе глобальном суперкомпьютере «Зверь» созданном для того, «чтобы занумеровать каждого человека в мире», после чего «этот номер будет нанесен в виде подкожной лазерной татуировки на правой руке или на лбу»136. Авторы этого круга издают монографии и сборники статей137. Причем вся эта литература находит своего читателя.

Носителей эсхатологического видения современной реальности объединяет напряженная верность должному. Иначе, собственно, и быть не могло. Что еще остается человеку должного в мире, утратившем всякую связь с должным и удаляющемся от него все далее? Сегодня приверженность эсхатологическим идеям выступает надежным критерием, фиксирующим сознание, воспринимающее мир через призму должного.

120 Книга пророка Исайи (середина VI в. до Р.Х.) — первый из апокалиптических текстов Ветхого Завета.

121 Трубецкой С.Н. Эсхатология // Христианство. Энциклопедический словарь: В 3 т. М., 1995. Т. 3. С. 270.

122 Данилевский И.Н. Мог ли Киев быть новым Иерусалимом? // Одиссей: Человек в истории. М., 1999. С. 136.

123 Чесноков С. Ключ к пониманию // Эсхатологический сборник. СПб., 2006. С. 187.

124 Подробнее см.: Пелипенко А.А., Яковенко И.Г. Культура как система; Они же. «Манихейская революция» в историческом становлении личности (паллиат как социокультурный феномен процесса) // Мир психологии. 1999. № 2. С. 179–198; Пелипенко АЛ. Дуалистическая революция и смыслогенез в истории. Самара; Иерусалим; Москва, 2007; Яковенко И.Г. Ментальность в структурировании субъекта и субъективности // Человек как субъект культуры. М., 2002. С. 130–151; Он же. Природа ритуала // Мир психологии. 2003. № 3. С. 17–26; Он же. Человек и культура: диалектика взаимодействия (к постановке проблемы) // Пространства жизни субъекта: Единство и многомерность субъектнообразующей социальной эволюции / Отв. ред. Э.В. Сайко. М., 2004. С. 117 — 148.

125 Это — разнообразные гностические, собственно манихейские, манихео-гностические учения, секты и доктрины, проходящие через всю историю монотеистического мира.

126 Подробнее см.: Пелипенко А.А., Яковенко И.Г. Культура как система.

127 Пересветов. Сочинения. М.; Д., 1956. С. 147.

128 Наиболее ранние свидетельства этих настроений содержатся в апокрифической литературе — «Голубиной книге», «Беседе трех святителей», «Слове Мефодия Патарского», «Как Христос плугом орал» и др. Подробнее см.: Яцимирский А.И. Библиографический обзор апокрифов в южнославянской и русской письменности. Пг., 1921.

129 См. Введение.

13 °Cлавный Б. Россия, конец века: Почему не ладится у нас с демократией // Рубежи. 1996. № 4.

131 Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. М., 1994. С. 237.

132 Проханов А. Сталин грядет // Завтра. 1997. № 50.

133 Юрганов АЛ. Категории русской средневековой культуры. М., 1998.

134 Истины ради, заметим, что придумали такую конструкцию не коммунисты. Так устроен монастырь, в котором отсутствие собственности монахов, сопрягается с неограниченными богатствами общины.

135 Цымбурский В. Апокалипсис на сегодня // Эсхатологический сборник. СПб., 2006. С. 526.

136 Война по законам подлости. Мн., 1999. С. 328.

137 Например см.: Антихрист (Из истории отечественной духовности). М., 1995; Россия перед Вторым Пришествием. М., 1998; Славин О. Тайная армия сатаны. М., 2000; Конец Света (эсхатология и традиция). М., 1997; Русь перед вторым пришествием. Житомир, 1995.

Процессы модернизационной трансформации (модернизационного перехода) российского общества многогранны. Для характеристики тех рисков, которые возникают в ходе подобной трансформации, теоретически продуктивно выделить глубинную суть трансформационного процесса, определить существенные, системообразующие параметры двух устойчивых состояний — утрачиваемого и обретаемого в ходе модернизационного перехода. Понятийные оппозиции типа «традиционное» и «современное» или «статичное» и «динамичное» не могут удовлетворить исследователя хотя бы потому, что эти оппозиции описывают исходные и завершающие характеристики системы, переживающей растягивающийся на века процесс модернизации. К моменту модернизационного перехода ни традиционного, ни статичного общества в строгом смысле не существует.

Вместе с тем, мы осознаем, что модернизационная трансформация представляет собой исторически краткий процесс качественного изменения. Изменения, в рамках которого завершается длительный процесс модернизационных преобразований. Иными словами, в ходе модернизационной трансформации умирает одна и рождается другая сущность. Описание и характеристика этих сущностей позволит продвинуться в понимании существа ключевых для современного российского общества процессов и увидеть риски, рождающиеся по ходу этих преобразований. Ответ на эти вопросы требует понятийного оснащения и теоретических разработок общего характера.

ЭКСТЕНСИВНОЕ И ИНТЕНСИВНОЕ

Итак, пара категорий «экстенсивное и интенсивное» описывает существенные, в, некотором отношении ключевые, характеристики человеческой деятельности.

Категория «экстенсивное», восходит к латинскому extensivus (расширяющий, удлиняющий) и описывает такой тип хозяйства, и шире человеческой деятельности, в рамках которого изменения носят количественный характер. Здесь повышение объемов продукции достигается за счет вовлечения в хозяйственную деятельность дополнительных ресурсов.

Противоположная категория — «интенсивное» восходит к латинскому intensio (напряжение, усиление) и описывает тип хозяйства и человеческой деятельности, в рамках которого изменения носят качественный характер. В данном случае повышение объема и качества продукции достигается за счет совершенствования технологий, оптимизации производственного процесса, более рационального использования рабочей силы и материальных ресурсов. Здесь привлечение дополнительных ресурсов минимизируется.

Процессы динамизации исторического развития, обострения конкуренции общностей самого разного ранга и уровня — народов и рас, локальных цивилизаций, конфессий и идеологий, государств, экономических и политических стратегий, а также осознание конечности нашей планеты и маячащая на горизонте проблема исчерпания природных ресурсов, — все эти обстоятельства существенным образом изменяют теоретический статус обозначенных категорий. Из сравнительно частных понятий, принадлежащих к сфере экономических и технологических дисциплин, «экстенсивное» и «интенсивное» перемещаются в центр гуманитарной теоретической рефлексии, на глазах обретая категориальный статус.