Чтение онлайн

— И что, тому хаму ничего не было? — спросила Арина.

— Воронцову-то? Почти ничего, просто на год отстранили от соревнований. Правда, я ему ещё потом морду набил. — Все переглянулись друг с другом и дружно уставились на Артёма.

— Что вы на меня так странно смотрите?

— Ничего не странно, просто мы немного знакомы с этим мудаком, — сыронизировал Никита. — Но некоторым этого хватило вот так, — провёл он ребром ладони по шее и невесело усмехнулся.

Ночью, оставшись вдвоём, Пересветова и Бернгардт рассматривали результаты своей деятельности.

— Да, труд, несомненно, облагораживает, — засмеялся Никита. — Лично меня он сегодня облагородил.

Пересветова подхватила его игру:

— Подойди-ка ко мне.

— Зачем? Хочешь похвалить? Тогда лучше поцелуй.

— Нет, хочу посмотреть хоть на одного благородного.

— Я не только благородный, но ещё и самый скучный человек в мире. Вот уеду в командировку, и сразу буду по тебе скучать.

— О да, это сколько угодно, ибо всё взаимно!

— Правда? — хмыкнул Никита.

— Коне-ечно, — протянула Арина и игриво провела ладонью по его груди.

Как же Пересветовой было хорошо с Никитой! Да, она была счастлива, и скрывать этого не могла и не хотела, её состояние считывалось на раз-два во взгляде, в движениях, в улыбках и смехе.

Никита всё время думал: как же они столько лет умудрились потратить впустую, так обокрали себя. И винил во всём себя.

Как будто этих терзаний было мало, так ещё добавил Илья, когда они навестили молодых родителей, чтобы познакомиться с новорожденным. Самойлов показал кулак и сказал:

— Только обидь её, — и кивнул на Пересветову. — Дело будешь иметь со мной.

— Но-но, я сам за мелкую, кого хочешь, уделаю.

Арина наблюдала, как внимательно смотрел Никита на младенца, как осторожно брал его на руки, будто у него был опыт, а вот Илья боялся прикасаться к сыну, вдруг уронит или что-то сломает.

— Ух, ты! Для человека, который не имеет детей, ты довольно резво управляешься с ними. Откуда опыт? — поинтересовалась удивлённая Эльвира.

Никита усмехнулся, махнув рукой:

— Да приходилось, когда был курсантом, участвовать в рейдах в неблагополучные семьи, вот там и набрался опыта общения с маленькими. Всякого насмотрелся.

— Из тебя получится отличный папа. — Эльвира со значением посмотрела сначала на Никиту, потом — на Арину. — Я за вас рада, честное слово!

В тот день, вернувшись домой к Пересветовой, Никита поцеловал Арину и прошептал, ощущая к ней невероятную нежность и любовь:

— Какая сладкая! Ты у меня самая замечательная, хочу такую же сладкую девочку, а лучше две.

Арина улыбнулась, вдруг вспомнив другой эпизод: как когда-то давно сообщила Игорю о своей беременности, и его реакцию на слова… А Никита сам просит ребёнка, да ещё похожего на неё. Удивительно! И тут же осадила себя: зачем сравнивать, здесь нет и не может быть никакого сравнения.

Никита возвращался домой поздно вечером, и по договору с Ариной должен был заехать в её московскую квартиру, ибо всё равно дорога лежала через столицу.

Он знал: Пересветова не ждала его так рано, однако у него появилась возможность завершить командировку на день раньше, и он этим воспользовался, не предупредив Арину заранее. Сюрпри-из!

Вообще, они договорились, что Пересветова, выйдя за него замуж, сразу переедет в родной город, благо там есть филиал компании, где она работала. Никите было сложнее, ибо на раз-два перебраться в Москву не мог — пять лет со дня окончания вуза ещё не истекли, а просить генерала Пересветова об этой услуге не хотелось. Не позволяла гордость. И будущей жене запретил: сами должны всего добиться.

Да и начальство Никиты, заметив перспективного полицейского, начало двигать его по карьерной лестнице.

Он улыбнулся, вспоминая тот разговор с Пересветовой, когда она приехала к нему в первый раз, и вдруг поймал себя на мысли: как только начинает думать о мелкой, сразу у него рот растягивается до ушей.

— А как же я? — спросила Арина, лёжа с ним на стареньком диване, и потёрлась щекою о его щёку.

— А ты — куда я. Как говорится в Евангелия? Да последует жена за своим мужем.

— Что-то не припомню такого, слышала, вроде есть это: «Да убоится жена мужа своего», — прошептала она ему в ухо.

Никита усмехнулся: так интимно у Пересветовой получается с ним разговаривать. Век бы слушал.

— Вот-вот, это ещё лучше. А в твоей московской квартире пусть живут родители. Или ты всё-таки настаиваешь на Москве?

Арина понимала: кому-то придётся жертвовать своей работой, так пусть это будет она, да и какая разница, где ей работать, компания-то одна и та же.

Может, со временем её потянет назад в Москву, тогда и поговорит с мужем, а пока пусть всё идёт, как идёт:

— Мне хоть куда, хоть на Луну или Марс, только бы с тобой!

— А мне с тобой!

Личный отпуск он использовал по назначению: в первый же день купил кольцо и розы. Не знал, точно ли угадает размер безымянного пальца, потому всё время присматривался к рукам Арины.

Угадал.

Предложение он сделал ей просто, когда они гуляли по предновогоднему зимнему парку, прямо напротив их беседки.

Удивительная была кругом картина: ледяные фигуры в вечернем освещении иллюминаций изумляли своей красотой и оригинальностью.

Только как-то не очень в этот ансамбль вписывался смешной водяной с небольшим ведёрком - кулером, которое в ресторане подают с шампанским.

Не вписывался потому, что был выполнен из снега, хоть и мастерски.

— Ой, смотри, водяной, как на брелоке, который ты мне подарил, — восхитилась Арина, едва не захлопав в ладоши.

— Да, интересно, а что у него в ведёрке? Давай посмотрим? — Никита взял за руку Пересветову и подвёл к герою народных сказок и поверий.

— Не надо, мы разрушим всю архитектуру, задумку художника.