Чтение онлайн

— Я стала сильнее. Магия возвращается! — ликующе восклицаю я, широко улыбаясь.

Глава 15.4

Я огибаю Флейма, выхожу на центр небольшого плато, на котором мы находимся, и раскидываю руки в стороны. Магия струиться по коже, вырывается наружу вихрями из ладоней. Я заливисто смеюсь, чувствуя её каждой клеточкой тела. Такое со мной впервые.

Моя мечта сбывается прямо сейчас. Как же долго я этого ждала! Я заливисто смеюсь, крутясь возле своей оси. На глаза наворачиваются слёзы счастья. Я уверена, что навсегда запомню этот момент. Лишь спустя несколько мгновений вспоминаю, что я вообще-то не одна.

Поворачиваю голову и встречаюсь с Флеймом взглядом.

— До такого я ещё девушек не доводил, — смеётся Майрок мне в тон, пристально рассматривая меня.

Кажется, он шутит. Но это настолько непривычно, что моя улыбка гаснет. Я замираю и сцепляю руки в замок перед собой. Вспоминаю, что было пару минут назад и становится мучительно стыдно. Инстинктивно поднимаю руку и пальцами касаюсь губ. Мы целовались…

— Как ты понимаешь, для того чтобы метка полностью проявилась, и магия набрала силу, нужно больше.

— Но мы были… очень близко друг к другу, — я пытаюсь подобрать безопасные слова.

— Тебе ведь понравилось? — Майрок снова делает это привычно-надменное выражение лица, которое я видела уже много раз.

Какой смысл лгать? Он сам всё видел.

— Понравилось, но это всё истинность… — оправдываюсь я.

Майрок делает пару шагов вперёд, замирая напротив меня.

— Я могу сделать так, что тебе понравится ещё больше. Ещё сильнее, — вкрадчиво говорит он. — Мы можем сейчас вернуться в академию, пойти в мою комнату и сделать так, что магия полностью вернётся к тебе. Я буду нежным, Медея. Если хорошо попросишь.

Последнее он произносит с ехидством, но я вижу, что Флейм жаждет, чтобы я согласилась. У меня такое ощущение, что он ни сколько хочет вернуть магию, сколько действительно желает сделать со мной то, о чём говорит.

— Я думаю, что не обязательно быть настолько… э-м… близкими. Это уже слишком, — я стараюсь говорить спокойно и с достоинством, но подобные разговоры смущают.

Ещё совсем недавно я вообще не думала о том, что со мной может быть такое. То есть я предполагала, что однажды встречу того, кто мне понравится, или даже влюблюсь. Но я не знала, что всё настолько взрывоопасно… Эти ощущения настолько невероятные и манящие, что хочется ещё, и ещё. Никогда в жизни не ощущала подобного.

— Другого выхода нет, — произносит Майрок и вдруг отворачивается. — Но, как знаешь.

Подходит к краю плато и глядит куда-то вдаль, где виднеется академия.

Меня переполняет растерянность. Я думала, что он будет уговаривать, давить, отпускать пошлые шуточки и намёки. Но он просто закончил разговор.

Я аккуратно иду вперёд, будто подхожу к клетке с диким зверем. Становлюсь рядом с Майроком, посматривая на него исподтишка.

Вкус нашего поцелуя всё ещё на моих губах. Мучительно сладкого и жёсткого поцелуя. От мыслей об этом дыхание снова учащается, а низ живота сводит.

— Я ненавидела тебя все последние годы так сильно, как никого другого, — не знаю зачем говорю это вслух.

— Не могу ответить тем же, но ты плоть от плоти Джозефа Найта. Я смотрю на тебя и вижу в тебе его. Это… злит, Медея. Потому что я убил бы его снова, если бы представилась такая возможность.

Боль входит в сердце острой раскалённой иглой. Я засовываю руки в карманы и сжимаю их в кулаки до побелевших костяшек.

Майрок поворачивается ко мне. Я вижу, как он втягивает носом воздух. Как его брови сведены к переносице. Как на скулах ходят желваки.

И его глаза… в них то, чего я не видела раньше. То, что он прятал так глубоко, что просто так не разглядеть.

— Тебе больно из-за отца? Он потом умер где-то, я слышала… — говорю о том, что я могу понять. О том, что мне близко.

— Нет, — отрезает он.

Я предложила Майроку быть на одной стороне и намерена сдержать слово. По крайней мере пока.

— Кристабель подходила ко мне, — перевожу тему я. — Предлагала деньги, чтобы я от тебя отстала.

Майрок недобро усмехается:

— А она отчаянная.

— Предлагать деньги? Да, глупо.

— Нет, я не про деньги. Я велел ей не лезть. Не засовывать свой паршивый нос, куда не просят. И она отчаянная, раз решила, что может ослушаться.

— Я думаю, что когда мы разорвём истинность, ты можешь пожалеть, что был груб с ней, — рационально подмечаю я. — Сейчас в тебе может говорить именно наша связь, но в Бель-то ты влюблён по-настоящему. Даже кулон носишь…

Лицо Майрока мрачнеет. Он расстёгивает камзол и вытаскивает наружу маленькую золотую букву «К», висящую на тонкой цепочке.

— Думаешь, это подарок Кристабель? — спрашивает он, но тут же отвечает сам, не давая мне и слова сказать: — Он принадлежал моей старшей сестре.

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— Была сестра. Она воспитывала меня с детства, потому что я рос без матери. Её звали Кассия.

Была? Я вглядываюсь в лицо Майрока, подмечая насколько неживым выглядит его лицо. Лишь жёстко сжатые губы говорят о том, насколько он внутренне напряжен.

Нехорошее предчувствие вспыхивает внутри.

Глава 15.5

— Майрок, скажи, что случилось с твоей сестрой? — осторожно спрашиваю я.

— Она умерла.

— Заболела?

Нет. Не заболела. Я уверена, что нет. По лицу Флейма вижу, что дело пахнет совсем уж дерьмово.

— Нет. Она забеременела и никому не сказала. Потому что мужчина, который был отцом её ребёнка, был намного старше и женат. Ты же знаешь, как к этому относятся в обществе. А отец воспитывал нас в строгости. Она не хотела навлечь позор на свой род. Этот мужчина дал ей препарат, который должен был помочь избавится от ребёнка, но всё пошло не так, как должно. И она умерла от кровопотери в одиночестве в нашем загородном особняке. Её нашли лишь спустя сутки.

Моё сердце сдавливает от ужаса и жуткого страха. Я начинаю понимать к чему всё идёт, но мозг отказывается верить. Я не должна думать в этом направлении… не должна. Мой папа просто не мог.

— Майрок, кто был отцом её ребёнка? — шепчу я, подаваясь вперёд.

— Джозеф Найт, Медея, — Флейм склоняется ко мне, чеканя эти слова с такой ненавистью, что у меня сдавливает грудь. — Твой любимый ублюдочный папочка обрюхатил мою сестру, а после убил её и моего не рождённого племянника.

В лёгких резко заканчивается воздух. Я стою, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Лишь спустя несколько мгновений прихожу в себя, и меня переполняет злоба и возмущение.