Чтение онлайн

— Что ему надо? — спросил старика Густи.

Но тут Йеллен узнал человека в фартуке. Он приблизился к подводе.

— Товарищ Эгето… — чуть озадаченный, произнес старый Йеллен. И тут же крепко прикусил зубами мундштук своей трубки.

— Тс-с, — предостерегающе шепнул Эгето. Он сидел на самом краю подходы, свесив ноги.

Старый литейщик посмотрел по сторонам, увидел бредущих на заводы рабочих и еще несколько скрипящих вдалеке подвод. Подошедший Густи теперь тоже узнал человека, у которого на правой руке недоставало двух пальцев.

— Вы снова явились сюда из кого-нибудь вытряхнуть душу? — спросил Йеллен, приглядываясь к сидевшим на козлах возчику и маленькому седому человечку и пряча под усами улыбку.

— У меня нашлось дело… там, — сказал Эгето и ткнул большим пальцем назад, в сторону города В.

Йеллен вынул изо рта трубку и не сводил глаз с Эгето.

— В конце концов вас прикончат, — наконец проговорил он.

Эгето ничего не ответил. Мимо прошли двое рабочих с расположенного поблизости проволочного завода; они не обратили на эту группу никакого внимания. Грузовая повозка, запряженная одной лошадью, принадлежавшая спиртному заводу в В., также двигалась в Пешт, возчик ее поднял кнут, приветствуя восседавшего на козлах Андриша.

— Привет самогонщикам! — весело ответил Андриш.

— Вот какие дела… — сказал Эгето, пожав руку Йеллену.

— Если нужна моя помощь… — сказал старый литейщик.

Эгето молчал.

— Я не знаю… — проговорил он наконец и задумался, машинально поглаживая фартук, огрубевший от прилипшей к нему муки, красок, жиров. Тень слабой улыбки скользнула по его лицу.

— Я увидел вас… и просто обрадовался.

Йеллен сделал вид, что очень занят своей трубкой. Вдруг он поднял глаза.

— На обломки кирпичей вы больше надеетесь? — спросил он.

— Нет, — сказал Эгето. — Такого не думайте, товарищ Йеллен.

Вновь воцарилось молчание. Лошади дергали удила.

— Эй вы, канальи! — прикрикнул на них возчик.

Йеллен посмотрел по сторонам.

— Теперь вы у них работаете? — спросил он, показывая глазами на сидящих на козлах.

— Нет. Они только возят, — ответил Эгето.

— Пожалуй, сегодня опять будет жарко! — сказал Йеллен. — Я с Тони десять лет работал у Хоферра. С вашим дядей, Тони Эгето! Он был мне добрым другом. В квартире сейчас мы двое с женой. Я с удовольствием… если…

— У меня, — сказал Эгето, — есть жилье… пока.

— Это правда, — поинтересовался Густи, — что Ландлер идет на Будапешт?

— Этого я не слыхал, — ответил Эгето, и лицо его омрачилось. — К сожалению.

Он вздохнул и уставился перед собой.

— Зачем же вы меня остановили? — спросил Йеллен. — Раз…

— Просто так, — ответил Эгето. — Я уже говорил, что обрадовался!

— Эй, злыдни! — рявкнул возчик и изо всех сил натянул вожжи. — Жрете овес?

— Вчера я беседовал с одним торговцем железного лома, — сказал Йеллен.

— И что же?

— Торговец Йожеф Канн. — Йеллен смотрел на Эгето краешком глаза. Тот ждал, что последует дальше. — Ему нужен человек к пятнадцатому числу, а то и на пару дней раньше. У него во дворе есть лачуга среди лома, если надумаете…

Эгето пожал плечами.

— Не знаю…

— Если хотите, ступайте прямо туда и сошлитесь на меня. Я у этого Канна обычно принимаю лом для литейного завода. Но что будет, скажите? Вчера вечером взяли нашего производственного комиссара.

Эгето молчал.

— Меня теперь… Лангом зовут, — сказал он после продолжительной паузы. — Ференц Ланг. Возможно, потом… я дам о себе знать. — Он смотрел Йеллену прямо в глаза. — Возможно, потом… я сообщу через него. — И он кивком показал на маленького Штрауса, сидящего на козлах.

— В любое время! — сказал Йеллен.

Лицо его вдруг помрачнело — он заметил шагавшего поодаль полицейского в синей форме.

— Поезжайте! — заторопил он возчика. — Всюду эти…

Эгето снова примостился среди ящиков, Андриш хлестнул лошадей, заскрипели несмазанные колеса, большие сильные лошади побежали мелкой рысью, увозя пустую грузовую подводу в столицу. Звякал жестяной бак, подвода быстро удалялась. Эгето сидел среди ящиков, с тротуара его уже почти не было видно. Он больше не смотрел на бредущих рабочих, молодого и старого, он смотрел вдаль, в простиравшуюся перед ним серо-голубую даль, где за казавшимися крохотными холмами, зелеными лугами и тонкими полосками железнодорожных рельсов в самом конце пути скрывался город В.

Двое рабочих шли на чугунолитейный завод Ш.; старый литейщик и его племянник модельщик долго смотрели вслед все уменьшавшейся грузовой подводе, принадлежавшей фирме «Марк Леваи и сыновья», на которой, сгорбившись среди ящиков, сидел человек в фартуке, облепленном мукой.

Еще не было половины седьмого.

— Упрям! — заметил Йеллен. — Таким же был и его дядя! Этот не сдастся! А здорово они прижимают! — Он кивнул в сторону города.

Они свернули в небольшой переулок, где перед воротами чугунолитейного завода стояли экипажи.

В конторе уже расположился господин Майр, вагранщики загружали топливо уже для него, привратник стоял на страже его благ, колонки гроссбуха фиксировали его достояние, каждый входивший в заводские ворота рабочий служил уже ему. Все подходившие к заводу при виде экипажей останавливались, разглядывали извозчиков, обсуждающих грабительские цены на кожаные ремни, жующих кукурузу лошадей и приютившихся внутри второго экипажа сыщиков. Одни пожимали плечами, иные отпускали колкое словечко, третьи делали вид, будто вообще ничего не замечают. Весть о прибытии господина Майра с быстротой молнии облетела заводской двор и цехи; рабочие, приходившие группами, разговаривали об этом намеками, кто-то сообщил, что вместе с владельцем завода прибыли майор и полковник, многие лишь похмыкивали и держали при себе свое мнение, ибо отлично знали, что на заводе сколько угодно шпионов и провокаторов.

Обнаженный торс старого Йеллена покрывали мелкие капельки пота — этим утром он особенно взмок; во время работы его ни на миг не покидала мысль о конторе, об утренней встрече и о легкомысленном Густи. Нынешний день не сулил добра, и в грохоте скрипящих цепей подъемного крана, в жужжании бегущих электротельферов, в шуме летящего песка, во все возрастающем зное и в звуках начинающего уже бурлить металла ему неизменно представлялась упрямая усмешка Эгето.

— Тысяча сто двадцать! — кричал кто-то. — Наверху шлак!

Старому Йеллену вспомнился Ференц Эгето, когда тот еще был ребенком. Один-единственный раз побывал он у своего закадычного друга Тони и там увидел его. Давно это было, но память отчетливо сохранила события того дня. У Тони был ожог правой руки, и он опасался гангрены.

«Ты пришел навестить смертника?» — такими словами встретил его Тони.

В доме Тони он увидел молодую женщину с бледным лицом, белошвейку, двоюродную сестру Тони, мать этого Ференца… и мальчика. Йеллен был тогда молод и холост. Он как-то сразу решил, что эта девушка создана для него… Однажды они даже были вместе на вечеринке в Будапеште, и друг его Тони очень хотел… Он знал, что ребенок у нее незаконнорожденный — и все же! Из этого ничего, однако, не вышло, бог его знает, почему… Во всяком случае, не по его, Йожефа Йеллена, вине.