Чтение онлайн

Пока клетка раскачивалась, а Виктор Дейли пел про несчастную пташку, Белла лихорадочно соображала, что же с ней случилось. Происшедшее было настолько живо, настолько осязаемо, что она ни секунды не сомневалась, будто это галлюцинация, навеянная страхом заблудиться на сцене и самым жалким образом опозориться. Она могла поклясться, что на несколько мгновений была перенесена в другую эпоху. И секунду-другую видела Жака — в костюме тореадора, живого, из плоти и крови Почему в костюме тореадора?

Господи, разве не было написано в той статье, что труппа «Сент-Чарлз-опера» в конце прошлого века до «Калейдоскопа» ставила «Кармен»?!

Ее затрясло от волнения. Неужели она и в самом деле путешествовала во времени — и оказалась лицом к лицу со зрительным залом девятнадцатого века? Но разве I возможно? О нет, нет! Теперь Белла уже отказывалась верить и реальность происшедшего. Просто она слишком долго думала про те времена, а газета подсказала воображению кое-какие детали, вот и случилось, что атмосфера театра столетней давности целиком завладела ею. И под воздействием гипнотического эффекта «калейдоскопа» и навязчивых страхов с ней случилось что-то очень короткого сна наяву.

— Деточка, такое ощущение, что мыслями ты далеко-далеко.

На следующий день после генеральной репетиции около полудня Белла сидела с бабушкой в эркере ее комнаты. Изабелла дремала в кресле-качалке, а внучка расположилась на пуфе и смотрела через окно на птицу кардинала, который что-то грустно щебетал с ветки высокого мирта.

Белла улыбнулась внезапно проснувшейся бабушке.

— Да и ты была не близко, ба. Я думала, ты спишь.

Изабелла зевнула.

— Я предпочитаю ловить каждое мгновение последних дней.

Белла нежно коснулась ее руки.

— Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую — и это уже хорошо. Впрочем, шутки в сторону! Я непременно буду на сегодняшней премьере. — Тут бабушка ласково и чуть застенчиво улыбнулась: — Думаешь, я тебя скоро покину?

— Не надо меня покидать, — сказала Белла, и сердце у нее сжалось от волнения.

— Да, деточка, это будет тебе больно — теперь, когда нет твоих родителей.

— Не хочу выглядеть непочтительной по отношению к маме и папе. Но наша с тобой близость… Она совсем особенная.

Бабушка согласно кивнула.

— Хотя я тоже тиранила тебя не меньше Кармиты и Марио. Тоже заставляла тебя петь. Порой думаю: а вдруг я ошибалась? Но слыша твой чудный голосок, я и помыслить не могла, что твоя судьба не будет связана с оперным театром.

Белла задумчиво сдвинула брови.

— Ты уверена, ба, что поездка на премьеру не повредит твоему здоровью?

— Ни за что на свете не пропущу такое событие! — Бабушка пытливо заглянула в глаза. — — Да, никак, тебя что-то тревожит?

— Ты видишь меня насквозь.

— Ну так выкладывай. Никогда не поверю, ты боишься петь в хоре. Или что от качания в клетке у тебя морская болезнь!

Белла рассмеялась.

— Нет, до морской болезни дело не дошло, во время смены декораций от бликов хрустального шара у меня кружится голова.

Изабелла нахмурилась.

— Напрасно они выдумали это. Деточка, весьма опасная затея!

— — Ну так было в постановке конца прошлого века

— Не думаю, что можно ставить сомнительные интересы искусства выше техники безопасности!

Белла рассеянно кивнула.

— Знаешь, ба, что вертится у меня в голове?

— Да, деточка?

— Только не удивляйся… Не может ли воссоздание быть таким точным, что оно незаметно превращается в первоначальную постановку?

— Вот так идея! — воскликнула Изабелла. — Ну-ка признавайся, ты опять видела театральное пpивидение?

— Хуже. Прошлым вечером во время затемнения для смены декораций произошло нечто очень странно.

— Ну-ну?

Растерянный взгляд Беллы встретился с ясным глазами бабушки, исполненными любопытства.

— Мне кажется, что во время вращения хрустального шара я на несколько мгновений перенеслась на сто лет назад.

— Но это же замечательно!

— Не столько замечательно, сколько чудно. Не которые детали происшедшего только сейчас всплывают в памяти. Я оказалась на сцене того же «Сент-Чарлз-опера», только выглядела она несколько иначе. Занавес не синий, а бордовый. Стены и потолок зрительного зала более темного оттенка, нежели сейчас. Да, теперь я отчетливо припоминаю шипение газовых люстр. У дирижера в оркестровой яме был такой не обычный вид, да и публика в зале… Мужчины с усами, женщины в длинных платьях, наподобие тех, что сшили нам для «Калейдоскопа»…

— Боже правый! — ахнула бабушка с выражением ребенка, слушающего увлекательную сказку.

— Я стояла у самого края сцены, и дирижер явно ждал от меня знака — я была в ужасе. И тут услышала пение Жака Лефевра. Я быстро повернулась в сторону голоса, и мне показалось, что я вижу его во плоти — в костюме тореадора. — Белла поежилась. — И через полмгновения я вернулась в настоящее.

Бабушка всплеснула руками.

— Я так и знала! — воскликнула она.

— — Что ты знала?

— Что Жак Лефевр намеревается умыкнуть тебя! Я ведь тебе так прямо и говорила: этот проходимец хочет тебя украсть! — Бабушкины глаза сияли.

Белла рассмеялась.

— Бабушка, но это же безумие! Смысла — какого!

— А есть смысл в том, что твои родители ежегодно присылают тебе на день рождения алые розы?

Беллу как током ударило. Она уставилась на бабушку. Та отвечала ей светлым невинным взгляде На какое-то мгновение Белла поверила, что бабушка говорит чистейшую правду, и ей стало не по себе.

— Это ты, ба, посылаешь мне розы! — рассерженно сказала она дрожащим голосом.

Изабелла отрицательно покачала головой.

— Нет, деточка, не я.

Белла была окончательно сбита с толку.

— Так, значит, ты и впрямь полагаешь, что Жак Лефевр намерен утащить меня в прошлое?

— Уж не знаю, куда этот негодяй хочет тебя утащить, но только он полон решимости завладеть тобой. И я уверена, происходили еще более странные вещи, хотя ты мне про них не рассказываешь.

Белла озадаченно молчала.

Изабелла нагнулась к внучке и схватила ее за руку.

— Запомни, деточка, не бойся покинуть меня, Иди, куда тебя влечет судьба.