Чтение онлайн

Девушка вздрогнула и виновато улыбнулась.

— Простите, — сказала она и протянула руку. — Очень приятно познакомиться.

Профессор пожал ей руку и произнес:

— Вы побледнели. У вас такой вид, будто вы увидели привидение.

— В определенном смысле — да.

Он испытующе прищурился.

— Стало быть, вы знаете, что этот особняк не когда принадлежал Жаку Лефевру?

Она удивилась его проницательности и рассмеялась.

— Да, знаю.

Пибоди огляделся, явно гордый своей собственностью.

— Купив этот дом, — сказал он, — я поневоле заинтересовался Жаком Лефевром. Эти стены многое видели — отчаянные драмы, страстную любовь и разбитые сердца.

— Вне сомнения, — тихо подтвердила Белла.

— Вы читали мою книгу? — спросил он, пристально глядя на молоденькую посетительницу.

— Нет.

Пибоди удивленно поднял брови и почти рассерженно спросил:

— Тогда откуда же вам известна история этого дома?

— Долго рассказывать, — сухо промолвила Белла. — Но я читала развернутую рецензию на вашу книгу.

Он кивнул.

— Простите, если я обидел вас своей резкостью, — извинился профессор и махнул рукой в сторону столика, на котором стоял поднос с кофе и булочками. — Я еще не завтракал — ждал вас. Присаживайтесь, составьте мне компанию.

Поблагодарив, девушка села за столик. Наливая ей кофе и придвигая кувшинчик со сливками, профессор Пибоди улыбнулся:

— Похоже, юная леди, вы и без меня довольно много знаете о Жаке Лефевре. Я в некоторой растерянности — смогу ли я рассказать вам что-то новое?

— Да, кое-что мне про него известно, — промолвила Белла и предательски залилась краской.

— И вы, конечно же, знаете, что сегодня — сто лет со дня его смерти?

Она издала долгий грустный вздох.

— Да, знаю.

Размешивая кофе, Пибоди осведомился:

— Так чем же я могу помочь вам?

— Как я вам уже сказала по телефону, я работаю в хоре «Сент-Чарлз-опера», и мы восстановили постановку «Калейдоскопа»…

— Ту самую, во время которой был убит Жак Лефевр?

— Да.

В глазах Пибоди засветился неподдельный интерес.

— Я читал об этом проекте в «Геральд» и даже хотел заказать билет, но, как я вам уже говорил, последние недели провел у родственников в Атланте.

— Надеюсь, вы непременно посетите наше представление, — сказала Белла. — Именно работа в «Сент-Чарлз-опера» пробудила во мне интерес к Жаку Лефевру.

— Надо полагать, вы встретились с его призраком? — рассмеялся Пибоди.

— Да, — призналась Белла.

— Старый греховодник Жак, разумеется, не мог пропустить такое хорошенькое личико!

Белла почувствовала, что опять краснеет.

Отставив чашку с кофе, профессор пристально посмотрел на нее.

— Да вы, никак, покраснели! Я вас обидел?

— Нет, нет, что вы… — От смущения девушка откусила половину пирожка и проглотила, почти не пережевывая.

Пибоди огляделся и с видом заговорщика тихонько прошептал гостье:

— Но здесь я его, знаете ли, никогда не видел.

— Привидение не посещает этот дом? — спросила заинтригованная Белла.

— Нет, он живет безвыездно в оперном театре. А впрочем, что ему за радость наблюдать здесь за таким старым хрычом, как я. То ли дело в театре, где столько смазливых певиц и танцовщиц!

Белла улыбнулась.

— Профессор Пибоди, вам известно, кто именно убил Жака Лефевра?

— Ну, прочтите книгу — все узнаете, — весело подмигнул профессор.

— Непременно прочитаю, — кивнула Белла. — Но вы ведь и сами знаете, купить ее сейчас невозможно. Разве что долго-долго искать у букинистов. Вы не могли бы продать мне экземпляр?

Он рассмеялся и замахал руками.

— Юная леди, в моем чулане пылится по меньшей мере пятьдесят экземпляров — и это после того, как я навязал по книге всем своим коллегам и знакомым. Так что буду только рад освободить чулан еще от одного экземпляра. Не часто старого холостяка вроде меня посещают столь юные и прелестные особы.

Белла тоже засмеялась.

— Спасибо, вы очень добры. Но позвольте мне все-таки заплатить. А что касается того, кто убил Жака… мне бы хотелось знать… Я… я интересуюсь его жизнью. — Она задыхалась от волнения.

— Мне его жизнь также весьма любопытна, — сказал Пибоди, задумчиво поглаживая бородку. — Такая трагедия — блестящий тенор убит в расцвете сил. Я полагаю, он бы превзошел Карузо, если бы прожил дольше.

— Вполне возможно, — горячо согласилась Белла.

Ее горячность не прошла незамеченной. Профессор озадаченно покосился на девушку, однако воздержался от прямого комментария.

— Конечно, кое-кто утверждает, — со вздохом сказал Пибоди, — что Лефевр сам напросился на нож, потому как большего волокиты, чем он, свет не видал. Полагаю, вам известно, что подозрения падали на нескольких лиц. Многие в то время считали, что в Жака влюблена вся женская часть труппы — включая и замужних дам, как, например, Мария Форчун. Таким образом, пылающих лютой ревностью мужчин хватало и в театре, и вне его. Известен случай, когда некий одуревший от ревности болван вломился на репетицию с кастетом и послал Жака в нокаут прямо на сцене. В другой раз в него стреляли из-за кулис.

— Да, но рана была легкой — пуля не задела кость, — сказала Белла и тут же испуганно прикусила язык.

— О, так вы все-таки читали мою книгу?

— Нет. Но продолжайте, пожалуйста, мне очень интересно.

Пибоди в задумчивости сделал глоток кофе.

— Полиция решила, что стрелял кто-то из публики. Ревнивый муж или дружок мог пробраться за кулисы и там, в темноте между номерами, нажать на курок. Но сам я в это не верю. В труппе была певица по имени Тереза Обрегон. Так вот, она вела подробный дневник.

У Беллы кровь отлила от лица.

— Не может быть!

— Когда я собирал материалы для книги, потомки Терезы Обрегон любезно предоставили в мое распоряжение эти бесценные записи. Разумеется, для меня это была большая удача. Из дневника очевидно, что Тереза, ведущее меццо-сопрано «Сент-Чарлз-опера», была по уши влюблена в Лефевра.

— Господи! — пробормотала Белла.

— Страстная любовь к Жаку, — продолжал профессор, — заставила Терезу бросить своего давнего любовника — баритона Андре Дельгадо. Однако Лефевр, похоже, не поддался чарам прекрасной испанки. Кончилось тем, что Тереза призналась Андре в своих чувствах к тенору, но тот, пусть и без большой охоты, простил ее, и они снова сошлись. Чуть позже она поняла, что именно Андре — мужчина ее жизни, и не раз заверяла его в своей любви. Все это было до убийства. А после убийства Тереза записала, что остатки ревности были еще живы в Андре, поэтому нож в спину Лефевра мог всадить и он.