Чтение онлайн

Я удивленно вскинул брови.

— Не волнуйтесь, к нему на ковер можно попасть, только, если у него состоять на службе, или сильно отличиться, — ухмыльнулся Авдей Станиславович. — Но чтобы вот так вызвать…

Он покачал головой и кивнул кому-то. К нему юркой рыбкой подбежал темноглазый мужчина с крупной родинкой над бровью. Он вежливо нам поклонился, выслушал несколько фраз от своего руководителя и быстро вышел.

— Новости нужно узнавать по горячим следам, — сказал Авдей Станиславович и погладил шатенку по спине.

Разговор плавно перешел на обсуждение последних сплетен, не касающихся, слава святым наместникам, меня и винодельни.

Девушки активно развлекали нас, не забывая подливать в бокалы шампанское. Алкоголь уже ударил в голову, и я решил схитрить, ускорив организм магией. На трезвую бы не решился. А тут — раз и помогло. Я глубоко вздохнул и глянул на остальных.

Авдей Станиславович вовсю шарил руками под юбкой шатенки, Юрий Дмитриевич не отрывал взгляда бокала, а Григория Павловича обнимали уже две девушки — блондинка и шатенка, оставшаяся без Семена Игнатьевича.

Кстати, о нем. Не прошло и часа, как человек Авдея Станиславовича вернулся. Он снова наклонился к нему и что-то горячо зашептал на ухо.

Реакция старичка была интересной: его глаза резко распахнулись, лоб пошел морщинами, губы скривились.

Он аккуратно снял с коленей девушку и махнул остальным феям, чтобы нас оставили одних.

— Господа, произошла крайне неприятная ситуация, — мрачно сказал он и внимательно посмотрел на меня.

— Нет, нет и еще раз нет! — кричал граф Самойлов, директор исследовательского центра, сжимая пудовые кулаки. — Субботин, что за манера предлагать мне такую нелепицу?! Мне того раза хватило! Месяц потом разгребали!

Игнат Филиппович с вызовом посмотрел на руководителя и скрестил руки на груди.

— Лука Кузьмич, послушайте меня! Это же идеальный вариант!

— Чушь. На кой ему вся эта белогорщина? Он военный! Ему до одного места ваши исследования.

— Он проявил смекалку в вопросах магии. Я же не предлагаю его нанять на работу, — напряженно сказал Субботин. — Просто иногда консультироваться. Если поймем, что он нам подходит — переманим. Предложим больше денег! Ну что ему, как военному, там платят! Всех можно купить! Тем более, я знаю, у его семьи не так хорошо со средствами.

Лука Кузьмич раздраженно дернул плечом и наморщил лоб. По его виду можно было сказать, что он не восторге от предложения Игната Филипповича.

— Нельзя связываться с военными, — медленно проговорил он. — Оглянуться не успеешь, они тебя самого в оборот возьмут. Будешь пахать и на ваших, и наших. Нет, не нужно Эгермана трогать. Он еще и великий князь, мало ли что взбредет ему в голову. Не разгребем! Да ты и сам не раз говорил, что сын постоянно с ним влипал в неприятности.

— После получения звания он изменился, — задумчиво произнес Субботин. — Поумнел, что ли? Не знаю. Но он точно мне нужен.

— Запрещаю! — прорычал Лука Кузьмич. — У нас закрытая организация! Допуск к любым сведениям можно получить только у меня! Что, вот скажи мне, что ты ему хотел предложить взамен помощи? Информацию? Старые книги? Секретные данные? Успел уже все разболтать?!

«Да какие у нас секретные-то данные!» — подумал Игнат Филиппович, но вслух этого не сказал.

— Он увидел только общедоступные сведения. Я понял вас. Подниму этот вопрос позже, когда вы остынете. Да и не можете же вы мне запретить просто общаться с ним, так ведь?

— Что ты задумал, шельмец? — недобро глянул на него собеседник.

— Абсолютно ничего незаконного, — Игнат Филиппович отшагнул и примирительно поднял ладони.

— Узнаю, что ты привлек его к работе и хоть слово сказал, уши оборву.

Лука Кузьмич грозно сверкнул глазами и сел за стол. Кресло жалобно скрипнуло под могучим телом Самойлова.

Субботин вежливо поклонился и, не переставая улыбаться, покинул кабинет руководителя.

— Что б тебя святыми наместниками да через глубокий колодец! — от души выругался Лука Кузьмич.

Он еще некоторое время смотрел на закрытую дверь и кривился.

Вот зачем Субботину этот Эгерман? Своих умников, что ли, ему мало? Чего добивается?

С другой стороны, может и вправду выйти толк из этой задумки? Если уж и вопросы задавал, и мысли хорошие предложил…

«Нет!» — одернул себя Лука Кузьмич.

Субботин еще ни разу не предложил ничего толкового. Чего стоили поиски великого артефакта по нарисованной карте! Угробили несколько месяцев!

А постройка уловителя магии? Ерунда! Еще и «Око» умудрился разбить! Будто оно из обыкновенного стекла было сделано.

Игнат Филиппович хорошо умел работать с данными, но его все не отпускала идея совершить прорыв в исследовании магии. Глаз да глаз за ним нужен.

Самойлов треснул по столу кулаком и крикнул помощника. В дверной проем заглянула лохматая голова.

— Андрей! Сколько раз я говорил тебе подстричься! Почему до сих пор не исполнено мое поручение?!

— Так, это в том месяце было, отросли уже, волосы-то, — пробасил он.

— Да? Вот же время бежит, проклятущее. Заходи давай.

Андрей протиснулся в двери. Самойлов довольно улыбнулся, все-таки правильно говорят люди: яблочко от яблони недалеко падает. Сын вырос таким же крепким и плечистым, что и отец. Умом, правда, весь в мать, но оно и хорошо даже. Доброта и легкий нрав — самое лучшее, что можно пожелать здоровяку.

— Что случилось, бать?

— Не батькай, мы на работе, — раздраженно отозвался Лука Кузьмич и спокойнее добавил. — Дело для тебя есть.

— Слушаю внимательно.

— Субботина видел?

— Видел, — кивнул Андрей.

— Задание такое: выяснить, чем он занимается в свободное от работы время. И самое важное, с кем он его проводит. Если вдруг заметишь, что Игнат Филиппович встречается с его высочеством Владимиром Эгерманом, тут же мне сообщи. И чтобы ни одна живая душа не узнала. Понял?

— Понял, Лука Кузьмич.

— Еще узнай про этого Эгермана. Только осторожнее!

— Будет сделано. А кто тебя… то есть вас, охранять будет? — Андрей наморщил лоб.

— Да от кого охранять-то? Ты наших исследователей видел? Да их сопля на лету перебьет. Иди давай. Мне уже ехать пора.

— Опять к этому? — огорченно спросил Андрей.

— Не начинай, а? Без тебя тошно! Сижу здесь, как шут бобовый. Пока дают работу, надо ее делать. И неважно какую.

— Да понял я, понял.