Позывной "Венера"
Шрифт:
В комнате раздался резкий телефонный звонок. Подбежавший к аппарату капитан снял трубку, послушал и громко крикнул:
— Господин полковник! У аппарата господин генерал-лейтенант, он просит вас к телефону!
Начальник штаба пренебрежительно махнул рукой, но потом бодрым шагом подошел к телефону и почтительно заговорил с командующим.
— Полковник До Ван Суан слушает вас, господин генерал-лейтенант!
— Надеюсь, вы находитесь в добром здравии, господин полковник? А я сейчас занят разработкой плана нашего нового генерального наступления. Я повторяю: нового генерального наступления. План грандиозен!..
До Ван Суан поджал губы, слушая напыщенную речь командующего, и про себя обозвал его пустозвоном.
— Господин полковник! — продолжал генерал-лейтенант. — В силу сложившихся обстоятельств и в связи со своим ранением я предоставляю вам всю полноту власти на базе «Феникс» и поручаю всеми наличными силами претворить в жизнь разрабатываемый мною план.
Начальник штаба даже скрипнул зубами: «Наглец! Решил свалить на меня всю вину за разгром базы, выйти сухим из воды. Но еще посмотрим, чья возьмет!»
— И еще я хочу сообщить вам, господин полковник, — донеслось из трубки, — одну очень важную и радостную весть: по представлению советника Хопкина, поддержанного мною, президент республики и главнокомандующий Абрамс подписали приказ о присвоении вам генеральского звания и назначении на должность заместителя командующего. Разрешите мне первому поздравить вас, господин генерал!
До Ван Суан от радости не мог вымолвить ни слова в ответ. Он встал по стойке «смирно», щелкнул каблуками и, выгнув грудь колесом, словно перед ним стоял сам генерал Абрамс, рявкнул в трубку:
— Большое вам спасибо, господин командующий, за заботу обо мне! Смею вас заверить, что не пожалею сил, чтобы оправдать доверие господина президента, буду служить верой и правдой во имя интересов республики и Соединенных Штатов Америки!
— Приказ о назначении получите через несколько часов. А сейчас желаю вам победы! — закончил разговор командующий.
Начальник штаба еще долго прижимал к уху телефонную трубку, словно хотел продлить этот приятный и радостный для него момент. Лицо До Ван Суана пылало, глаза неестественно блестели, весь его вид говорил сейчас о важности известия, которое он только что услышал.
— Можете поздравить меня с присвоением генеральского звания и назначением заместителем командующего, — проговорил До Ван Суан, гордо выпрямившись.
Офицеры штаба стояли, повернувшись лицом к своему начальнику. Круглые часы с позолоченным циферблатом пробили десять раз. Этот звук словно разбудил офицеров. Подполковник, щелкнув каблуками, сделал два шага вперед, приложил руку к головному убору и торжественно сказал До Ван Суану:
— Господин генерал! Офицеры штаба поздравляют вас с высоким званием и назначением на пост заместителя командующего!
До Ван Суан принял позу, соответствующую его новому высокому положению: левую руку заложил за спину, а правую поднял в приветствии.
— Дорогие боевые друзья! Господин генерал-лейтенант возложил на меня трудную миссию. Но я полон решимости с честью выполнить любой приказ вышестоящего командования. И я надеюсь, — повысил он голос, — что вы, мои верные боевые друзья, разделите со мной тяжелую, но почетную ношу. План наступления наших войск не отменяется! Завтра ровно в шесть часов утра мы переходим в наступление! И я прошу вас в самые кратчайшие сроки, самое позднее — к завтрашнему утру, установить связь с нашими соединениями и частями. Завтра утром мы поднимем в воздух всю имеющуюся в наличии авиацию и нанесем сокрушительный бомбовый удар по войскам противника, благо склад боеприпасов у нас остался в целости и сохранности. Необходимо сегодня за ночь восстановить взлетно-посадочные полосы аэродрома для нормальной работы нашей авиации. Завтра мы переходим в наступление! Этим мы покажем вьетконговцам, что база «Феникс» функционирует. И мы победим!
Дверь комнаты с грохотом распахнулась. Из темноты появилась фигура человека в грязной разорванной одежде с автоматом в руках, направленным на стоящих посреди комнаты офицеров.
— Вьетконговец! — не выдержал кто-то из них, увидев вошедшего.
Капли мелкого дождя оседали на крышу склада боеприпасов, скапливались в желобках черепицы, а затем медленно скатывались вниз, падали на бетонную отмостку вокруг здания, нарушая тишину. Свет прожекторов, установленных на высоких стальных мачтах вокруг склада, с трудом пробивал плотные клубы тумана, спускавшиеся с гор в долину. Сырость и холод проникали, кажется, всюду. Иногда появлялось ощущение, что туман заползает не только под одежду, но и под кожу, холодит все внутри. Даже солдаты, охранявшие склад, выглядели вымоченными в холодной воде и сейчас пытались хоть как-то согреться, удержать остатки тепла од влажной одеждой. Собаки и те поджали хвосты, свернулись клубком и запрятали носы в шерсть.
Перед складом в свете прожекторов были видны фигуры двух солдат, охранявших этот объект. Они медленно шли навстречу друг другу, сходились, на мгновение останавливались и снова расходились в разные стороны. Наверное, и на них действовала эта мерзкая погода, через некоторое время они встретились, остановились, закурили и завели неторопливый солдатский разговор.
— Ты слышал? Наш майор сегодня был убит в перестрелке.
— Стоит ли о нем думать? Да он один, что ли? Вчерашней ночью почти сто офицеров распрощались с жизнью.
— Да, а как вчера горел склад горючего! Было светлей, чем днем при солнечной погоде. Но сегодня я ставлю семьдесят против одного, что вьетконговцы здесь не появятся.
— Скорей всего, так и будет, — подтвердил другой солдат. — Сколько было до этого нападений, и каждый раз после первой ночи все надолго успокаивалось. Бьют вьетконговцы очень здорово, но хватает их только на один раз, а потом быстро смываются.
Тхао Кен и командир третьей боевой группы Дам лежали совсем рядом и слышали каждое слово часовых. До ближайшего склада было всего несколько метров открытого пространства. Вся территория складских помещений была обнесена несколькими рядами колючей проволоки, между которыми в самых неожиданных местах была натянута тонкая проволока, соединенная с осветительными или сигнальными минами. Примерно в двадцати метрах левее затаилась группа под командованием Хау, ожидая удобного момента для проникновения на один из складов с артиллерийскими снарядами.
Тхао Кен, слышавший весь разговор двух солдат, не мог сдержать улыбки. Он так увлекся, что позабыл о ране в боку. Хоай Тяу, узнав, что Тхао Кен ранен в дневном бою с наседавшим на высоту противником, принял решение отправить его в тыл, к месту сбора всего отряда. Всегда безоговорочно подчинявшийся всем приказам Тхао Кен на этот раз проявил завидное упорство и встретил приказ в штыки. Он долго уговаривал Хоай Тяу, убеждал, что рана совсем пустяковая, царапина, и него хватит сил, чтобы «посетить» базу «Феникс». В конце концов Хоай Тяу уступил, но попросил Тхао Кена взять на себя общее руководство нападением на склады боеприпасов и до конца операции оставаться за внешним поясом заграждений вокруг складов. Нападение на штаб полка Шау Вана поручалось группе Виня, сам же Хоай Тяу с группой бойцов оставался в резерве, чтобы в случае необходимости прийти на помощь любой из двух групп.
Дождавшись, когда часовые разошлись в разные стороны, Тхао Кен легонько толкнул рукой лежавшего впереди Дама, подавая ему сигнал продвигаться вперед, к намеченному для уничтожения складу авиабомб. Затем он оглянулся и увидел метрах в пяти-шести от них лежавшего за рядом проволоки Тхыонга. Тхао Кен трижды щелкнул языком, давая ему понять, что нужно двигаться дальше.
Они миновали шесть рядов колючей проволоки. Дам, ползший немного впереди, уже сделал проход и дожидался двух своих товарищей. Сзади беззвучно появилась тень — это подполз Тхао Кен, а Тхыонга не было видно. Он совсем недавно попал в этот отряд, еще многого не умел делать так, как его товарищи, но всегда старался перенимать у них все хорошее, что могло пригодиться в службе в частях особого назначения. До этого он постоянно находился при штабе, работал на кухне поваром. И вот совсем недавно подал рапорт с просьбой перевести его в отряд «Венера», чтобы как он писал, внести свой вклад в общую победу над врагом. Был он грамотным, хорошо разбирался в обстановке, но один недостаток — медлительность — он так и не успел изжить до конца. Товарищам всегда подолгу приходилось ждать его у каждого заграждения.