Чтение онлайн

— Но это только на крайний случай, когда уже не будет ни времени, ни условий для отступления с базы, — уточнил Хоай Тяу. — По плану после сегодняшней атаки мы отходим в район горы Голова Буйвола, там намечен сбор всех групп.

— Там по-моему сохранились оборудованные позиции полка штурмовиков.

— Верно, вся гора изрыта траншеями.

— Но это же совсем близко от базы! Если противник обнаружит вас, то может обстрелять из минометов.

— Ничего страшного. Мы обо всем уже переговорили, взвесили «за» и «против». Противник вряд ли обнаружит нас здесь, всех можно укрыть в старых траншеях. А самое главное — у нас будет больше времени на организацию последующих атак.

— Сдаюсь! Действительно, вы все учли. Сегодня ночью наши территориальные подразделения займутся старостами деревень, ликвидируют всех осведомителей в населенных пунктах вокруг базы распространят листовки, а завтра уведут наиболее надежных людей в освобожденную зону. Среди них будет и твоя мать.

— И моя мать уйдет завтра? — дрогнувшим голосом спросил Хоай Тяу.

— Да, пора ее переводить в освобожденную зону. Оставаться здесь ей больше нельзя. Мы не могли раньше сделать это: нам нужен был свой человек в доме Шау Вана, а теперь судьба этого подлеца уже решена, недолго ему осталось творить зло на нашей земле.

— Его я беру на себя! — твердо сказал Хоай Тяу. — Я сам найду его!

— Мы получили указания на определенном этапе операции, скорей всего это будет во время наступления главных сил фронта, поднять народ на восстание, разрушить «стратегические деревни», а население распустить по старым местам жительства. Того, кому возвращаться некуда, мы постараемся отправить в освобожденную зону.

— Неплохо, если все получится так, как задумано!

— А теперь, я должен идти, закончил Куок Нам, поднимаясь с земли. — Надо успеть переговорить с нашими людьми в нескольких «стратегических деревнях», а с тобой мы вроде бы все обсудили.

Хоай Тяу нерешительно предложил:

— Оставайся здесь с нами, может, во время боя понадобится твой совет.

Куок Нам засмеялся, легонько толкнул Хоай Тяу в грудь:

— Зачем вам мой совет? У вас есть штаб фронта — главный ваш советник. И пока вы будете громить врага по своему плану, я займусь гражданскими делами. Ну, я пошел.

Хоай Тяу посмотрел на часы: было одиннадцать часов тридцать восемь минут. «И если до сих пор всюду стоит тишина, — полумал он, — значит все идет по плану, есть надежда на успех сегодняшней атаки».

Радист снова включил рацию и начал вызывать на связь подразделения. Через несколько минут, выключив аппарат, он доложил Хоай Тяу:

— Подразделение Выонг Ван Кхиема благополучно вышло к объектам атаки. Подразделение Хо Оаня и Чан Нонга прошло через вражеские посты, выходит в установленный район действий. Группа подрыва складов с боеприпасами пока не не смогла пройти через посты охраны.

— Еще двадцать две минуты, может, успеют.

Хоай Тяу закрыл глаза и ему сразу представилось, как группы солдат марионеточной армии, поднятые по тревоге, стягиваются к намеченным для атаки объектам, как туда же торопятся машины с американскими солдатами. Вот солдаты спрыгивают с машин, охватывают кольцом немногочисленные силы бойцов отряда, стреляют… Хоай Тяу открыл глаза, и тишина снова окутала его. Сырой туман закрывал вершины гор, сползал в низины… На листьях и ветвях деревьев оседала и постепенно накапливалась влага, и вниз со звоном падали холодные капли, как после дождя. Одежда давно уже стала влажной, и злой ветер пронизывал все тело.

Хоай Тяу вдруг почувствовал, что его неодолимо тянет к маленькому домику на склоне холма, где сейчас, совсем рядом с ним, была его мать. Как во сне медленным шагом подошел он к дому, прислонился плечом к стене и с замиранием сердца прислушался к тому, что делалось там, внутри. За стеной все было тихо, лишь изредка мыши нарушали эту тишину писком и шорохом. Хоай Тяу глубоко вздохнул и смахнул непрошеную слезу.

Вдруг он встрепенулся, приник всем телом к стене, и прислушался. До него донесся скрип лежанки, затем тяжелый вздох и совсем отчетливо он услышал голос матери:

— Сынок, где же ты? Когда же ты вернешься ко мне? Жив ли ты, мой дорогой?

Хоай Тяу до крови закусил губу, чтобы не выдать себя рвущимся из груди возгласом. Мама, любимая мама! Она постоянно, даже во сне, помнит о нем, ждет его! Слезы радости, признательности и уважения к самому дорогому человеку потекли по щекам Хоай Тяу.

«Мама! Дорогая моя мама! Сын вернулся к тебе, он у твоего дома, всего лишь в одном шаге от тебя. Скоро мы встретимся с тобой, я сам приду к тебе, и ты откроешь мне дверь». Слова рвались из самого сердца Хоай Тяу. Он мог стоять и стоять у ее дома, но неожиданно на территории базы раздалась длинная очередь, и это вернуло Хоай Тяу к действительности. На часах было без пяти двенадцать. И в ту же секунду прогремели два взрыва, разбудивших всю округу.

Хоай Тяу бегом бросился к вершине холма.

— Группа Чан Нонга атакует свой объект, — доложил радист подбежавшему комиссару.

Около десяти часов вечера, примерно в то самое время, когда подразделения «Венеры» выдвигались на рубежи атаки намеченных объектов базы «Феникс», в рабочем кабинете генерал-лейтенанта сайгонской армии Хоанг Хыу Заня ярко горели неоновые лампы. Соседняя комната, где генерал обычно принимал гостей, тоже была ярко освещена. В ней находились двое: сам генерал Хоанг Хыу Зань и американский советник Хопкин. Вокруг столика стояли мягкие кожаные кресла, в одном из которых почти утонул тучный генерал. Хопкин сидел напротив и курил сигару. Разговор носил строго конфиденциальный характер, поэтому никого, кроме них, в доме не было.

На столике стояло несколько бутылок шампанского, виски и водка из клейкого риса. Хоанг Хыу Зань налил в свой бокал виски и, подняв его на уровень глаз, любовался янтарным напитком.

— Уважаемый господин советник! Мне кажется, что лучше крепкого напитка, чем этот, нет, но шампанское я все-таки люблю больше. Уже тридцать лет я предпочитаю шаманское всем другим напиткам. Прошу вас!

Хопкин сощурил глаза, взял в руки свой бокал:

— Да, вы знаете толк в шампанском, господин генерал-лейтенант. Тридцать лет — это большой срок, чтобы познать все его тайны. — Американец одним глотком выпил содержимое своего бокала. — Но по мне, лучшего напитка, чем вот эта водка нет. Его можно назвать «вьетнамизированным виски». И по качеству, и по вкусу он не уступает лучшим, первоклассным коньякам Франции!

Если кому-либо удалось бы подслушать разговор этих двух высокопоставленных представителей союзных армий, то он не услышал бы ничего интересного. И действительно, сейчас они вели совсем непринужденный разговор, не затрагивавший главного, ради чего генерал сайгонской армии пригласил к себе американского советника.

Хоанг Хыу Зань достал носовой платок, прикоснулся им к губам, ко лбу и, понизив голос, перешел к главному:

— Давайте продолжим нашу беседу. Не вдаваясь в подробности, скажу вам, что у меня накопилось около пятидесяти килограммов опиума, тщательно упакованного в ящики с надписями «Запасные части для ЭВМ». Все было продумано четко, однако сейчас возникли определенные трудности. При переправке в Гонконг, таможенная служба в Сайгоне обыскивает каждый самолет, проверяет весь груз. В бангкоке — еще хуже, там все могут прибрать к своим рукам…

Уже закончив говорить генерал вдруг понял, что сболтнул лишнее. Правда, он утаил от Хопкина общий вес наркотиков, уменьшив цифру на двадцать килограммов, но американец все равно догадается о масштабе махинаций с опиумом, а это уже чревато последствиями.

Увидев перспективу недурно заработать, Хопкин сразу оживился:

— Не беспокойтесь, господин генерал! Все будет сделано тихо. Никто и не узнает, чей это груз. Я переправлю его в Бангкок спецрейсом, а там мои друзья передадут его из рук в руки вашим людям из Гонконга.