Чтение онлайн

— Сядь, — приказал он.

— И что же думает Изольда о вашей работе на войне? — спросила я.

Он сделал последний шаг навстречу, теперь возвышаясь надо мной.

— Сядь.

Он запугивал, но я так устала быть наказанной за каждый свой маленький акт неповиновения. В ожидании расправы я послушно села, дрожа от макушки до пят (хоть он лично никогда и пальцем меня не тронул). Натянув одеяло до подбородка, создала иллюзию защиты.

— Изольда не повинна в моей работе, — произнес он. А затем добавил, но уже мягче:

— Isolde noch Im Reich der Sonne Im Tagesschimmer Noch Isolde… Sie zu Sehen, We lch Verlangen! Изольда моя, ты в царстве солнца! Ты все еще в дневном мерцанье! О, как жажду друга видеть!

(Это Вагнер, одна из арий умирающего Тристана. Не могу вспомнить их все.)61

У него был легкий, носовой тенор — такой красивый. Он ранил сильнее, чем пощечина, раскрывая всю иронию его жизни. И моей, моей, МОЕЙ — Изольда жила во свете дня и солнца, пока я задыхалась под покровом «Ночи и Тумана», от случайной несправедливости мира, от того, что я здесь, а Изольда в Швейцарии, от того, что Энгель не получает коньяк, а Джейми лишается пальцев. И Мэдди, ох, моя милая Мэдди...

МЭДДИ — я тонула в этом слове, задыхаясь от рыданий у его ног.

Он резко остановился. Присел и взглянул мне в лицо, не смея прикоснуться.

— Ева Зайлер, — выдохнул он. — Ты могла бы избавить себя от стольких страданий, признавшись в этом раньше.

— Но в таком случае я не имела бы возможности написать все это, — рыдала я. — Значит, оно того стоило.

— И для меня в том числе.

(Полагаю, Ева Зайлер — знатный улов! Он-то думал, что попал на очередную форель, а у него в руках оказался тридцатикилограммовый лосось, пытающийся сорваться с крючка. Возможно, он даже надеется на повышение.)

— Ты освободил меня.

Он выпрямился и учтиво склонил голову на бок. Почти что отдал честь. Наконец, он вежливо пожелал доброй ночи по-французски:

— Je vous souhaite une bonne nuit.

И снова я удовлетворила его скуку. Он захлопнул дверь за собой. Он прочел Веркора — прочел «Молчание моря»62 — трактат французского Сопротивления, по моей рекомендации! Как иначе?..

У него могут быть неприятности из-за этого. Он завел меня в тупик. Полагаю, это взаимно.

—

На этот раз я точно знаю, на чем остановилась. Точно знаю, где мы были. Где была Мэдди.

В течение энного количества времени четыре разных человека проверяли книги назначений, парашюты и прочие бумаги. Провели инструктаж для Мэдди, сообщили, кого нужно будет подобрать на обратном пути, проверили карты и маршруты, дали ей позывной, которым необходимо было пользоваться, пока она не доберется до Франции (естественно, «Венди»). Сержант полиции попытался всучить ей револьвер. «Все пилоты подразделения берут оружие, направляясь во Францию», — на всякий случай уточнил он. Но она все равно отказалась.

— Я не в КВС, — сказала Мэдди. — Я гражданская. Это нарушение международного соглашения о вооружении гражданских лиц.

Поэтому он дал ей ручку — та называлась Этерпен — поистине удивительная вещь, не оставлявшая клякс и высыхавшая мгновенно. Он сказал, что они заказали тридцать тысяч таких для КВС, чтобы писать ими в воздухе (во время навигационных исчислений), и благодарный офицер КВС контрабандой вывез одну ручку из Франции для Питера, который отдал ее сержанту, а тот, в свою очередь, подарил ее Мэдди. Сержант велел отдать ее кому-то еще, когда она завершит свою миссию. Ручка ему очень нравилась.

Мэдди до смешного дивилась своей ручке. (Тогда я не оценила так понравившийся ей бесконечный запас быстросохнущих чернил, но теперь понимаю всю прелесть.) Ее также тешила мысль о том, что после успешной операции ручку нужно будет передать кому-то другому в качестве подарка — вариация принципа перевозок в ее работе. Она шепотом призналась своему пассажиру:

— В любом случае, я даже не знаю, как пользоваться револьвером.

Это утверждение было не до конца правдой, так как во время второй и третьей поездки в Крейг-касл Джейми научил ее стрелять, и она даже сумела подстрелить аж двух фазанов с двадцатого калибра Квини. Но Мэдди была... или есть? Ладно-ладно, была. Мэдди была слишком скромной.

— Готова немного попрактиковаться в приземлении? — обыденно спросила Мэдди у своего пассажира, будто Ормэ являлся рядовым пунктом назначения вроде Оаквэй. — Они зажгли ложные сигнальные огни на поле для тренировок. Я нечасто приземлялась ночью на освещенную полосу, поэтому мы спрыгнем туда, прежде чем отправиться дальше.

— Хорошо, — согласилась ее пассажирка. Не существовало ничего, что сейчас могло бы испортить им настроение — одна из них была на пути во Францию, а вторая вела самолет. Все было готово к отправке, кроме Квини, — сержант подал ей руку при подъеме по лестнице в хвостовой части самолета.

— Погодите, погодите! — Она бросилась к Мэдди. Мэдди выглядела напуганной. Какое-то время они стояли, обнимаясь, словно выжившие после кораблекрушения.

— Вперед! — сказала Мэдди. — Да здравствует Франция!

Союзное вторжение Двоих. Мэдди совершила три идеальные низкие посадки на освещенную полосу, но ее желудок начал выделывать кульбиты из-за того, что луна пропадала из виду, как бывало раньше, когда над Пеннинами портилась погода. Она установила курс на Францию.

Заградительные аэростаты Саутгемптона плавали в лунном свете подобно призракам слонов и бегемотов. Мэдди миновала серебристый пролив Те-Солент и остров Уайт, оказавшись над истерзанным войной Ла-Маншем. Гул двигателя смешался с голосами ее пассажиров, напевающих через интерком «Последний раз, когда я видел Париж».

— Вы слишком жизнерадостные, — грозно ворчала Мэдди. — Отнеситесь к делу серьезнее!

— Нам приказано все время улыбаться, — сказала Квини. — Это первый пункт в руководстве инструктора УСО. Ведь люди, которые улыбаются и поют, вряд ли замышляют контратаку. Если ты бродишь кругами с встревоженным видом, рано или поздно кто-то задумается, чем вызвана твоя тревога.

Мэдди ничего не ответила и после получаса полета над безмятежной, гладкой бесконечностью серебристо-черного Ла-Манша Квини вдруг спросила:

— О чем ты беспокоишься?

— Над Каном63 облачно, — сказала Мэдди, — а в облаках виднеются проблески света.

— Проблески света?

— Какое-то розоватое мерцание. Возможно, молния. Может, стрельба. Или эскадрилья бомбардировщиков. Нужно немного изменить курс, чтобы обогнуть вспышки.