Чтение онлайн

Я было рванулся вперед, таща за собой Алешу, но он уперся, показывая на бесчувственного парня.

— Они же его бросили! — крикнул Алеша. — А что случилось?

— Не знаю. Какая-то «горная».

— Обвал? Землетрясение?

Я взглянул на бухту. «Ча-ча-ча» быстро удалялась.

Теперь! капитан кричал им — Ребята! Идет горная! Вас разобьет о скалы. Гребите к нашему судну. Куда же вы? Пропадете! Ребята, мать вашу…

— Наверно, шторм, — предположил я.

— Но ведь тихо, какой же шторм? — удивился Алеша и приподнял парня за плечи. Я взял за ноги, и мы потащили этого подонка.

Он был тяжелый. Длинные волосы упали на помертвевшее лицо. «Хоть бы не умер!» — подумал я испуганно.

Когда мы, совсем запыхавшись, подтащили парня (не то Вовик, не то Славик — оказался Талик) к сходням, команда и научники привязывали «Баклан» канатами за деревья и даже за скалы. Бросили добавочный якорь.

Отец и Христина помогли нам втащить парня на палубу.

— Несите его в кают-компанию! — крикнул нам капитан. Он был бледен и сыпал командами.

Мы взошли на теплоход (его повернули зачем-то носом к берегу), положили парня на диван в кают-компании, и Христина с Алешей стали приводить его в чувство. Я снова поднялся на палубу.

Было еще тихо. Но, показалось мне, что-то зловещее уже вступало в эту неспокойную тишину. Я не знал, чего именно ждать от этой горной, и растерянно смотрел во все стороны. Обежал вокруг рулевой рубки на ту сторону палубы. С гор ползли странные, липкие по виду, мертвенные облака, и в жуткой тишине все птицы умолкли, даже чайки; не звенели уже цикады. Желтоватые плотные облака сползали в воду.

И вдруг, начав с низкого басовитого гудения, что-то злое, страшное стремительно прошло всю октаву, закончив нестерпимо высокой нотой, почти свистом.

Меня чуть не снесло в воду. Счастье, что я стоял, инстинктивно держась за дверь, и сразу нырнул во внутренний коридор. Пол дрожал: машина работала полным ходом. Заякоренное, опутанное канатами, носом к теплой ласковой земле, это неподвижно стоявшее судно работало в полную силу, всеми своими механизмами, чтоб только удержаться в этой неподвижности.

Мы стояли, а те несчастные на моторке пересекали бухту. Никогда не предполагал, что такое бывает. Еще мгновение назад была тяжелая маслянистая тишина, и вдруг сразу внезапный ужасающий ветер, ураган. Я бросился в кают-компанию к людям.

Парень (это был Талик) уже пришел в себя, Христина забинтовала ему голову. Теперь он смотрел в окно. Лицо его перекосилось от неописуемого ужаса. Его поддерживал Алеша, сам без кровинки в лице. Я подбежал к окну: «Ча-ча-ча» летела в воздухе, как планер, над черной бурлящей водой прямо на скалистый мыс, обрывающийся в Байкал. Мыс, на котором какой-то час назад стоял я, чувствуя себя как в инопланетном храме.

На наших глазах лодку с невероятной силой ударило об отвесные скалы, и больше мы не видели ни обломков, ни людей.

Раздался крик боцмана: лопнул один из канатов, удерживающих «Баклан» носом против ветра, заскрежетали по дну якоря. «Вот и все…» — подумал я обреченно. Но «Баклан» устоял.

Кто-то погладил меня по плечу. Оглянулся: отец.

— Ты сядь, Андрюша, — ласково сказал он. Я сел рядом с ним. Сильно потемнело. Разве это вечер?

Горная бушевала часа четыре. Стихла так же внезапно, как и налетела. Однако мы не решились выйти в море и переночевали в этой же бухте, не убрав крепления.

В Зурбагане мы пришвартовались около полуночи. Отец жил неподалеку от порта на набережной Космонавтов. Приглашал к себе Алешу с Женей, но они решили переночевать на «Баклане», а я, договорившись с ними о встрече на завтра, пошел с отцом.

Парня с погибшей «Ча-ча-ча» пришлось отправить в больницу. У него было сотрясение мозга, и Христина боялась за его рассудок.

Она тоже осталась ночевать на судне.

У отца была просторная квартира на третьем этаже — квадратная угловая комната с балконом, большая кухня и ванная комната. Кто-то вымыл днем полы и стер пыль, было свежо, уютно, чисто.

Отец включил свет, открыл окна и, насвистывая, пошел на кухню ставить кофе.

— Будешь спать на диване, — крикнул он мне весело из кухни. — На нем обычно спят командировочные из начальства. Гостиница всегда переполнена, вот и ночуют у меня. Рад, что это будешь ты.

В комнате, кроме дивана-кровати, стояла еще тахта, на которой спал отец. В изголовье торшер. Письменный стол у окна, стеллажи с книгами и какими-то фигурками, кресла. На полу оригинальные коврики из кусочков шкур лося, оленя и еще каких-то зверей.

На полках расставлены изделия из рога, дерева и камня, которые сначала показались мне абстракционистскими, но, всмотревшись, я понял: изделия северных народностей — так они видят.

На стенах развешаны отличные фотографии нескольких росписей и человекообразных масок-личин. Рисунки лосей, оленей, птиц, сцены охоты, изображения Солнца, Луны, созвездий. Я засмотрелся.

Меня поразила отчетливая фотография рисунка женщины. Первобытный художник изобразил прекрасное лицо… по-моему, не земное. Мягкий сердцеобразный овал лица, широкая верхняя часть, в которой еле уместились непропорционально огромные, широко раскрытые, притягивающие глаза миндалевидной формы, прямой нос с круглыми ноздрями, выпуклые губы и узкий подбородок. Я обомлел.

— Папа, но ведь это же инопланетное существо! — вне себя закричал я. — Это не человек?!

Отец с улыбкой заглянул в комнату.

— Эпоха неолита, — пояснил он. — Конечно, это не индивидуальный портрет. Может быть, художник воплотил свой идеал красоты.

— Нет, папа, эта женщина с другой планеты. Может, с Марса, а может, даже из другой галактики…

Отец добродушно усмехнулся.

— Кто знает, не менее шести тысяч лет назад создано это. В материалах нашего краеведческого музея, основанного, кстати, родным дедом Христины Даль, собрано много орнаментов — на одежде, обуви, всяких изделиях из дерева, кости, бересты. Мне лично довелось видеть десятки совершенно изумительных изображений на базальтовых валунах и скалах.

Когда-нибудь мы с тобой слетаем к верховьям Ыйдыги, и ты увидишь сам. Тоже скажешь, человек не мог создать такое? А человек все может. Каменный век — и уже гений! Гений!.. Соплеменники, наверно, считали его одержимым, и почти наверняка он не был лучшим охотником, не славился силой. И его легко мог обидеть самый тупой и звероподобный из его племени, которого раздражало, для чего он это делает…

— Первый мещанин, — буркнул я.

Отец одобрительно кивнул и вернулся в кухню. Я пошел за ним. Кухня тоже была просторной и чистенькой. На окне веселенькие занавесочки в цветочках. В общем, даже уютно.