Чтение онлайн

Роберт Нельсон не забывал Свами и всегда как мог ему помогал. Но приходить он почти перестал, лишь иногда наносил дружеские визиты. Он вел независимую жизнь и по-прежнему проживал в пригороде, а на улицах Нижнего Ист-Сайда появлялся редко.

Джеймс Грин думал, что он еще недостаточно чист для посвящения: «Кто я такой, чтобы получать посвящение?» Но Свами попросил его принести кое-что в магазинчик.

— Я пришел, и все почему-то решили, что я тоже собираюсь пройти обряд посвящения. Тогда я подумал: «А почему бы, собственно, и нет?»

Стэнли снова начал повторять мантру, безумие прошло. Он был очень привязан к Свами и его ученикам. Он спросил мать, можно ли ему получить посвящение, и она разрешила.

Стиву нужно было время, чтобы все обдумать.

Кейт лежал в больнице.

Брюс приходил сюда всего две недели, и ему было еще рано.

Чак решил недельку отдохнуть от строгой храмовой жизни и о церемонии ничего не знал.

Свами ни от кого не потребовал обрить голову или хотя бы просто подстричься и сменить одежду. Никто не предложил Свами традиционную гуру-дакшину — подношение, которое ученик делает в знак великой благодарности учителю. Угощение Свамиджи пришлось готовить самому, и самому же делать другие приготовления к церемонии — почти никто ему не помогал. Он прекрасно знал образ мыслей своих ребят и старался никого ни к чему не принуждать. Некоторые из учеников только после церемонии узнали (спросив его об этом), что все, кто получил посвящение, обязаны выполнять четыре правила — не есть мяса, не вступать во внебрачные половые связи, не употреблять одурманивающих веществ и не играть в азартные игры.

— Я очень рад, что вы все-таки спросили меня об этом, — сказал Свамиджи.

Церемония должна была стать настоящим ведическим жертвоприношением. Жертвенный огонь предстояло разжечь прямо у Свамиджи в гостиной. Посреди комнаты был сооружен жертвенный алтарь — возвышение из кирпичей высотой десять сантиметров и площадью в четверть квадратного метра, обмазанное глиной. Глину принесли со двора, а кирпичи — из заброшенного дома по соседству. Вокруг алтаря лежало одиннадцать бананов, стояли чашки с топленым маслом, семенами кунжута, цельными зернами ячменя, порошковые красители пяти разных цветов и запас щепок для костра. Рассевшись вплотную друг к другу на полу вокруг жертвенного алтаря, одиннадцать будущих учеников заняли почти всю комнату. Гости, столпившиеся в прихожей, с любопытством заглядывали в открытую дверь. Для всех, кроме Свами, происходящее было новым и непривычным, и вся церемония проходила под его руководством. Увидев, как ребята безуспешно пытаются нанести на лоб вайшнавский тилак, Бхактиведанта Свами терпеливо нарисовал пальцем каждому на лбу аккуратную, узкую букву «V».

Он сел перед алтарем и оглядел своих учеников. Они мало чем отличались от любой другой группы молодых хиппи Нижнего Ист-Сайда, которые могли собраться на любое другое мероприятие: духовное, культурное, музыкальное — какое угодно. Некоторые из них смотрели на предстоящий обряд как на очередное развлечение, другие были глубоко преданы Свами. Но интересно было всем. Он попросил ребят в течение всего обряда тихо повторять мантру Харе Кришна, и ровный гул их голосов сопровождал таинственные движения Свами — главного жреца, проводившего ведический ритуал.

Сначала он зажег двенадцать палочек благовоний, затем совершил обряд очищения водой: взяв в левую руку ложечку, он зачерпнул воды из небольшой чашки и, налив три капли в правую руку, выпил ее. Эту процедуру он повторил трижды. В четвертый раз он не стал отпивать воду, а стряхнул ее на пол позади себя. Затем он пустил чашку с ложечкой по кругу, чтобы кандидаты в ученики сделали то же самое. Если кто-то наливал воду не в ту руку или неправильно ее отпивал, Свамиджи терпеливо поправлял его.

— А теперь, — сказал он, — повторяйте за мной.

Вслед за ним они слово за словом стали повторять ведическую очистительную мантру:

ом апавитрах павитро ва

сарвавастхам гато ’пи ва

йах смарет пундарикакшам

са бахйабхйантарах шучих

шри-вишнух шри-вишнух шри-вишнух

Посвящаемые, запинаясь, старались повторить за ним слова, которых никогда раньше не слышали. Затем он перевел: «Любой человек, чистый или нечистый, даже если он прошел через все перипетии жизни, становится чистым внутри и снаружи, если помнит лотосоокого Господа, Верховную Личность Бога». Свами трижды повторил обряд очищения водой — чашечка переходила от одного ученика к другому и снова возвращалась к нему, и снова он повторял мантру ом апавитрах, а в комнате стоял монотонный гул голосов, повторяющих «Харе Кришна»... Затем Свами поднял руку — голоса стихли, наступила тишина. Он начал говорить.

После короткой лекции Свамиджи попросил преданных по очереди передавать ему свои четки и стал читать на них мантру — Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, которую вслед за ним повторяли все присутствующие. Закончив на одних четках, он подзывал к себе их владельца и, держа четки в руке, показывал ему, как читать мантру. Потом он объявлял посвящаемому его духовное имя, ученик брал четки, кланялся и произносил:

нала ом вишну-падайа кршна-прештхайа бху-тале

шримате бхактиведанта-сваминн ити намине

«Я выражаю почтение Его Божественной Милости А.Ч. Бхактиведанте Свами, который очень дорог Господу Кришне, ибо нашел прибежище у Его лотосоподобных стоп».

Кандидатов в ученики было одиннадцать, и четок тоже было одиннадцать, так что повторение мантры продолжалось больше часа. Свамиджи дал каждому по нитке шейных бус, которые были, как он сказал, чем-то вроде ошейника, указывающего на то, что преданный — верный пес Кришны.

После того как Уолли получил четки и новое имя — Умапати, он вернулся на свое место рядом с Говардом и сказал ему:

— Классно! Здорово получать четки.

Все посвящаемые по очереди подходили к Свамиджи за четками и получали духовное имя. Говард стал Хаягривой, Уолли — Умапати, Билл — Равиндра-Сварупой, Карл — Карлапати, Джеймс — Джаганнатхой, Майк — Мукундой, Джейн стала Джанаки, Рой стал Рая-Рамой, а Стэнли — Стрьядхишей. Еще один Стэнли, из Бруклина, который где-то работал, и Дженис, студент колледжа из Монреаля, хоть и не принадлежали к ближайшему окружению Свами, тоже пришли в этот вечер и вместе со всеми получили посвящение и новые имена — Сатьяврата и Джанардана.

Затем Свамиджи начал огненное жертвоприношение. Он посыпал земляное возвышение разноцветными порошками. Затаив дыхание, все следили за его магическими действиями — он взял несколько веточек и лучинок, окунул их в масло, поджег от пламени свечи и соорудил небольшой костер в центре земляного возвышения. Затем он смешал в чашке топленое масло, кунжут, ячмень и пустил ее по кругу. Каждый ученик, проходивший обряд, взял из чашки пригоршню смеси, чтобы бросить ее в огонь. Затем Свами стал читать молитвы на санскрите и попросил всех повторять за ним. Каждая молитва завершалась троекратным повторением слова сваха. На этом слове ученики бросали в огонь по щепотке смеси масла, кунжута и ячменя. Свамиджи все подливал масла, подкладывал щепок в огонь и читал молитву за молитвой, пока костер не разгорелся. Звучали молитвы, лилось масло, огонь разгорался, и в комнате становилось все жарче и жарче.

Минут через двадцать Свамиджи попросил всех получивших посвящение положить в огонь по банану. Кучка из одиннадцати бананов почти погасила пламя, повалил густой дым. Некоторые из посвященных вскочили и, кашляя, выбежали в другую комнату, а гости поспешили выйти в прихожую. Но Свамиджи продолжал лить остатки масла в огонь и все кидал в него зерна.

— Этот дым не ест глаза, — сказал он.— другой дым ест, а этот — нет.

Даже когда от дыма глаза у всех наполнились слезами, Свами не разрешил открыть окна. Благодаря этому почти весь дым остался в квартире и никто из соседей не жаловался.