Чтение онлайн

— Сколько вам лет? — спросил он.

Я ответила:

— Мне двадцать пять, Свамиджи.

— Вам двадцать пять, и вы не умеете делать тесто средней мягкости? В Индии это очень ловко делает любая девочка с пяти лет. Но ничего страшного, я вас научу.

Он ловко высыпал муку из мешка и кончиками пальцев втер в нее масло, пока вся смесь не стала похожа на крупные крошки. Затем он сделал в центре горки углубление, влил туда точь-в-точь требуемое количество воды и умело замесил однородное, гладкое, бархатистое тесто средней мягкости. Потом он принес на подносе вареный картофель, пальцами размял его и приправил специями. Он показал мне, как делаются картофельные качори — жареные индийские пирожки с начинкой из пряного картофеля. В тот день, с одиннадцати утра и до пяти вечера, я сидела в этой комнате и лепила картофельные качори. За это время Свамиджи приготовил еще пятнадцать вегетарианских блюд, причем каждое в таком количестве, что хватило бы человек на сорок, и все это он сделал один на маленькой, тесной кухне.

В тот день было жарко, и я вспотела. Я спросила:

— Свамиджи, можно стакан воды?

Он кивнул головой в сторону двери и сказал:

— Идите, помойте руки.

Я так и сделала, а когда вернулась, то у Свамиджи уже наготове был стакан воды. Он объяснил, что когда готовят пищу для предложения Верховному Господу, то нельзя даже думать о еде или питье. Выпив воды, я пошла, помыла руки и снова уселась. В два часа я спросила:

— Свамиджи, можно покурить?

Он снова кивнул головой в угол и сказал:

— Идите, помойте руки.

Я сходила, а когда вернулась, он рассказал мне о четырех принципах сознания Кришны. Я продолжала лепить качори, и где-то в половине третьего или в четыре в комнате стало совсем жарко, и я рукой вытерла со лба пот. Как раз в ту минуту Свамиджи вносил одно из своих блюд. Он взглянул на меня и велел:

— Пожалуйста, пойдите и помойте руки.

Я снова подчинилась, а когда вернулась, увидела, что для меня готово влажное бумажное полотенце. Он объяснил, что приготовление пищи для Кришны требует соблюдения определенных правил чистоты и аккуратности, которые отличаются от тех, к которым я привыкла.

Пришло около тридцати гостей. Комната была украшена так же, как в день посвящения, разве что более роскошно, да и пир был побогаче. Гостиную Свамиджи украшали сосновые ветки, а под потолком через всю комнату тянулись гирлянды из цветов и листьев. Пришли несколько новопосвященных с большими красными четками на шее. Теперь они дали обет — шестнадцать кругов каждый день — и повторяли их, как научил Свамиджи. Радостно и немного смущаясь, они называли друг друга новыми именами.

Джанаки: Свамиджи сказал, что на свадьбе я должна быть в сари, а сари должно быть шелковым. Я спросила, какого цвета, и он сказал, что красного. Мукунда купил мне отличное сари и очень красивые украшения.

Все привыкли видеть Джанаки, когда она, вместе с Мукундой, приходила в храм, в очень простой одежде, без всякой косметики. И все были поражены и немного смущены, увидев ее в ярко-красном сари, с украшениями и макияжем. Волосы невесты были подняты, уложены и украшены филигранной серебряной заколкой овальной формы, на руках блестели серебряные браслеты, а в ушах — серебряные серьги, купленные Мукундой в дорогом индийском магазине на Пятой авеню.

Бхактиведанта Свами посадил молодоженов напротив себя, по другую сторону жертвенного алтаря. Как и перед обрядом посвящения, он зажег благовония, попросил совершить очищение водой и прочел очистительную мантру. Он объяснил, каковы должны быть отношения между мужем и женой в сознании Кришны, как супруги должны помогать друг другу и как — служить Кришне. После этого Свамиджи попросил Джоан официально отдать Джанаки в жены Мукунде, Мукунда же повторял за ним:

— Я беру Джанаки в жены и буду заботиться о ней всю жизнь. Мы будем мирно жить в сознании Кришны и никогда не расстанемся.

После этого Бхактиведанта Свами обратился к Джанаки:

— Принимаешь ли ты Шримана Мукунду даса Брахмачари своим супругом? Согласна ли ты служить ему и помогать в его деятельности в сознании Кришны?

Джанаки ответила:

— Да, я принимаю Мукунду своим мужем до конца жизни. Мы никогда не разлучимся, ни в счастье, ни в горе. Я буду всегда служить ему, и мы будем мирно жить вместе в сознании Кришны.

Никто, кроме Свамиджи, не имел ни малейшего представления о том, что происходит. Он читал мантры, которые все за ним повторяли; он подсказывал жениху и невесте, что говорить, где сидеть, что делать (да, по большому счету, и поженились-то они, следуя его совету). Свамиджи приготовил чудесный пир, который ждал на кухне окончания церемонии.

Бхактиведанта Свами попросил Мукунду и Джанаки надеть друг на друга цветочные гирлянды и поменяться местами. Он попросил Мукунду нанести на пробор в волосах Джанаки красную краску и покрыть ее голову краем сари. Потом было огненное жертвоприношение, а в конце — пир.

Этот пир был гвоздем программы и имел огромный успех. Гости уплетали за обе щеки и просили добавки, восторгаясь неповторимым вкусом приготовленных блюд. Ученики Свами, привыкшие к простой пище — рису, далу, сабджи и чапати, просто опьянели и ели до отвала. Многие друзья Мукунды были любителями макробиотики и поначалу стойко избегали сладостей, но вскоре энтузиазм окружающих ослабил их сопротивление и они были наповал сражены поварским искусством Свамиджи.

— Господи, да он же превосходный повар! — не могла прийти в себя Джанаки.

Брюс, пропустивший инициацию, впервые увидел огненное жертвоприношение и попробовал качори, приготовленные Свами. Он тут же решил посвятить себя сознанию Кришны и при первой же возможности стать учеником Свамиджи. Почти все гости лично подходили к Свами, чтобы поздравить его и поблагодарить. Он был счастлив и отвечал, что все произошло по милости Кришны и с Его благословения.

После церемонии новобрачные пригласили большинство преданных и гостей к себе домой. Настроение тем вечером у всех было приподнятое, и Хаягрива читал стихи. Затем кто-то включил телевизор, чтобы увидеть обозначенное в программе интервью с поэтом Алленом Гинзбергом. Ко всеобщей радости, Аллен заиграл на фисгармонии и запел «Харе Кришна». Он даже сказал, что в Нижнем Ист-Сайде живет свами, который обучает мантра-йоге. Хоть сознание Кришны и было чем-то новым и неслыханным, теперь преданные увидели по телевизору киртан в исполнении всемирно известной звезды. Вечер прошел просто замечательно.

Вернувшись на квартиру, Бхактиведанта Свами с несколькими помощниками навел в комнате порядок. Он был доволен. Он закладывал основы своей миссии. Он дал посвящение ученикам, двоих из них поженил и накормил людей крииша-прасадом.

— Если бы средства позволяли, — говорил он ученикам, — я бы устраивал такие праздники каждый день.

ЛЕТОМ И ОСЕНЬЮ этого года Бхактиведанта Свами чувствовал себя хорошо — во всяком случае, так казалось. Работал он долго и усердно и, если не считать четырех часов ночного отдыха, постоянно находился в действии. У него был сильный голос, и он мог часами говорить без устали. Улыбался он широко и очаровательно, а пел громко и мелодично. Во время киртана он мог целый час выводить бенгальские ритмы мриданги на своем маленьком бонго. Он с аппетитом ел рис, дал, чапати и овощи, приготовленные на ги. Лицо его светилось здоровой полнотой, а живот немного выдавался вперед. Иногда, будучи в веселом расположении духа, он барабанил по животу двумя пальцами и говорил, что раздающийся при этом звук указывает на хорошее состояние здоровья. Благодаря правильному и размеренному образу жизни его золотистая кожа — в семьдесят-то лет! — сияла молодостью и здоровьем. Когда он улыбался, его улыбка лучилась такой энергией и жизнестойкостью, какой позавидовал бы всякий житель Нью-Йорка, медленно увядающий от разгульной жизни. Он совсем не был похож на старика. И новые последователи Свамиджи, нимало не сомневаясь, считали эту бьющую ключом молодость одним из его чудес, как и его пение, и его удивительного Кришну. Свамиджи не был обычным человеком. Он был духовен. Он мог все. Никому из его последователей даже в голову не приходило посоветовать ему сбавить темп. Никто и подумать не мог, что он нуждается в какой бы то ни было защите, — они едва за ним поспевали.