Прабхупада Лиламрита
Шрифт:
Естественно, Абхай не мог не думать о том, как привлечь к преданному служению Махатму Ганди. Благодаря своим смелым и благородным поступкам во имя сограждан, а также своему аскетизму, Махатма Ганди обладал колоссальным влиянием на индийский народ. Как и для Махендры Пратапа из «Всемирной федерации», для Махатмы Ганди служение Богу заключалось в попытке при помощи политики и собственных идей сделать людей счастливыми. Ганди, как позднее напишут о нем в журнале «Манчестер гардиан», казался «святым среди политиков» и в равной степени «политиком среди святых». Но как бы то ни было, он не занимался чистым преданным служением в полном смысле этого слова, и дела его, согласно «Бхагавад-гите», не позволяли ему называться махатмой. Махатмой «Гита» называет того, кто всего себя посвятил служению Господу Кришне, Верховной Личности Бога, и всегда воспевает Его славу. Настоящий махатма вдохновляет других предаться Кришне.
Но, так как в молодости Абхай был последователем Ганди, он испытывал к нему особые чувства. Конечно, потом Шрила Бхактисиддханта Сарасвати убедил Абхая заниматься только преданным служением, но сейчас в Абхае вновь заговорили старые дружеские чувства — и неважно, что Ганди был великой личностью, известной всему миру, а Абхая не знали ни мир, ни сам Ганди.
7 декабря 1947 года Абхай написал Ганди из Канпура. В то время Ганди жил в особняке семьи Бирла в Дели. В индийской столице было неспокойно: распределенные по всему городу большие вооруженные отряды старались предотвратить индо-мусульманские столкновения. Секретарь Ганди, Пьярелал Наяр, описывал Махатму в то время как «наигрустнейшего человека, какого только можно себе представить». Нацию возглавили те, кого он когда-то вел в борьбе за независимость Индии, — Джавахарлал Неру, Валлабхаи Патель и другие. А Ганди, со своим ненасилием, единством и аграрной реформой, уже расходился с ними по многим вопросам. Он с ужасом чувствовал, что превращается в ходячий анахронизм. Его бывшие коллеги по-прежнему восхищались им, но руководство его отвергали. Все его программы: объединение индусов и мусульман, ненасилие, помощь беднякам — хотя слава о них и гремела по всему миру, в 1947 году потерпели крах. Во время недавнего визита в лагерь мусульманских беженцев мусульмане проклинали Ганди, толпой окружив его машину, а на последней публичной молитве раздраженная толпа индусов заглушила голос Махатмы криками и прогнала его, когда он попытался процитировать Коран. В свои семьдесят восемь лет Ганди был физически слаб и подавлен.
Вероятнее всего, письмо Абхая не могло до него дойти. И Абхай знал это. Послать письмо Ганди было все равно что положить записку в бутылку и отправить ее по морю. Скорее всего, оно сольется с потоком почты, и Ганди будет слишком занят, чтобы его прочитать. Но, несмотря на это, Абхай все равно решился его отправить.
Дорогой друг Махатмаджи, пожалуйста, примите мой смиренный намаскар. Я — Ваш неизвестный друг. Время от времени я пишу Вам письма, хотя ни разу еще не получал ответа. Я посылал Вам свой журнал «Бэк ту Годхед», но Ваш секретарь сказал, что у Вас очень мало времени для чтения писем и еще меньше — для чтения журналов. Я просил дать мне возможность побеседовать с Вами, но Ваши секретари слишком заняты, чтобы обратить внимание на мою просьбу. Так или иначе, я Ваш старый друг, хотя Вы меня не знаете, и сейчас я пишу, чтобы помочь Вам занять то положение, которого Вы достойны. Как искренний доброжелатель, я не имею права забыть о своем долге по отношению к такому другу, как Вы.
От всего сердца, как друг, я советую Вам немедленно удалиться от активного участия в политике, если Вы не хотите умереть бесславной смертью. Вы можете дожить до ста двадцати пяти лет, как и хотели, но, если эта долгая жизнь завершится бесславной смертью, какой в ней прок? Такого уважения и почета, какого Вы добились за свою жизнь, не удавалось достичь никому на протяжении всей истории человечества. Но Вы должны знать, что эти уважение и почет ложны, ибо созданы божественной энергией иллюзии — майей. Говоря «ложны», я не имею в виду, что Ваши многочисленные друзья лицемерили с Вами или что Вы были неискренни по отношению к ним. Я имею в виду иллюзию, то есть иллюзорную дружбу и почет, которые есть не что иное, как порождение майи. Именно поэтому они всегда временны или, если так можно выразиться, ложны. Но никто из вас — ни Вы, ни Ваши друзья — этого не знают.
Садху должен не льстить, а «рубить сплеча». Его дружба в этом и состоит — он отсекает иллюзии материалиста. Махатма Ганди, покинутый друзьями, горько разочарованный результатами долгой и тяжелой борьбы за независимость Индии и полный опасений за будущее, в настоящий момент достиг такого состояния, в котором вполне мог бы осознать, что все его дружеские связи и дела суть порождение иллюзии. Это был очень подходящий момент жизни, чтобы осмыслить письмо Абхая.
Сейчас, по милости Бога, эта иллюзия понемногу уходит, и теперь Ваши верные друзья — такие как Ачарья Крипалини — упрекают Вас в неспособности в настоящий момент дать им практическую программу действий, подобную той, что они получали от Вас в славные дни Вашего движения сопротивления. Также Вы связаны обязательством найти правильный путь разрешения теперешней политической путаницы, созданной Вашими противниками. Поэтому выслушайте это предупреждение от Вашего скромного друга, каковым я себя считаю: если Вы своевременно не удалитесь от активной политики и не посвятите всего себя проповеди послания «Бхагавад-гиты» — занятию настоящих махатм, — то Вас настигнет смерть, столь же бесславная, как была у Муссолини, Гитлера... или Ллойд Джорджа.
Долгие годы Абхай мечтал обратиться к Махатме Ганди с этим посланием. Он и раньше ему писал, хотя так и не получил ответа. Сейчас Абхай был убежден, что если Ганди не удалится от политики, то очень скоро найдет «бесславную смерть». Вместо того чтобы проповедовать преданное служение, Ганди продолжал вести активную политическую жизнь, и его нужно было предупредить. Абхай писал, чтобы спасти друга.
Вы легко можете понять, как и почему некоторые из Ваших политических врагов, притворявшихся друзьями (как индийцы, так и англичане), сознательно обманули Вас и разбили Вам сердце, делая все то, против чего Вы так долго и тяжело боролись. Главное, чего Вы хотели, — это единство индусов и мусульман в Индии, но Ваши сподвижники постепенно свели на нет результаты всей Вашей работы, разделив Индию и создав независимое государство — Пакистан. Вы хотели для Индии свободы, а они привели Индию к постоянной зависимости. Вы хотели улучшить жизнь бхангов, но их несчастное положение так до сих пор и не изменилось, несмотря на то что вы живете в их колонии. Итак, все это — иллюзии, и когда Вы увидите вещи в истинном свете, Вам придется смириться с этим, приняв неудачи как волю Бога. Господь благоволит к Вам, рассеивая иллюзию, в которой Вы до сих пор пребывали и которой питали свои идеи, выдавая их за истину.
Абхай постарался честно сообщить Ганди, что в этом относительном мире нет ничего абсолютного. За ахимсой, ненасилием, неизбежно придет насилие — так свет всегда сменяется тьмой. В мире двойственности ничто нельзя назвать абсолютным. «Вы не знали этого, — писал Абхай, — и даже не пытались узнать из достоверных источников, поэтому все Ваши попытки создать единство привели лишь к расколу, и ахимса сменилась химсой».
Абхай подчеркнул, что Ганди так и не принял прибежище у настоящего духовного учителя, без чего духовный прогресс невозможен. «Бхагавад-гита» недвусмысленно предписывает человеку принять гуру, стоящего в цепи ученической преемственности, но Ганди был известен как раз тем, что всегда полагался на себя, на свой внутренний голос, вдобавок к этому заимствуя идеи у писателей (в частности, у Раскина и Торо) и смешивая их с наставлениями Нового Завета и «Гиты». Если бы Ганди обратился к гуру, говорил Абхай, его никогда бы не сбили с толку относительные истины.
В «Катха-упанишад» сказано, что нужно обратиться к истинному гуру, который не только сведущ во всех богооткровенных писаниях мира, но и постиг связь души с Брахманом, Абсолютом. Только так можно познать Абсолютную Истину. В «Бхагавад-гите» (4.34) также есть подобное указание:
тад виддхи пранипатена
парипрашнена севайа
упадекшйанти те джнанам
джнанинас таттва-даршинах
Но я знаю, что Вы никогда не следовали подобным трансцендентным наставлениям, если не считать тех случаев, когда подвергали себя суровой аскезе ради достижения своих целей — предприятие, стоящее в одном ряду с Вашими многочисленными экспериментами с относительной истиной. Но если бы Вы, как упоминалось выше, обратились к гуру, то могли бы легко избежать ошибок.
Не отрицая благочестия и аскетизма Махатмы Ганди, Абхай просил его применить свои высокие моральные принципы для того, чтобы предаться Абсолютной Истине. Абхай настоятельно просил его как можно скорее оставить политику.
Ваши искренние старания обрести при помощи аскезы и т.п. некоторые божественные качества, несомненно, помогли Вам возвыситься до определенного уровня, и теперь Вы можете воспользоваться этим, чтобы познать Абсолютную Истину. Если же Вы удовлетворитесь этим временным положением и не предпримете попыток познать Абсолютную Истину, законы материальной природы неизбежно сбросят Вас с этого искусственно завышенного уровня. Но если Вы по-настоящему захотите обратиться к Абсолютной Истине, если захотите принести настоящее благо всему человечеству и всему миру, воплотив при этом свои идеи единства, мира и ненасилия, то Вам совершенно необходимо немедленно оставить общество порочных политиков и выйти на проповедь философии и религии «Бхагавад-гиты», не давая ей собственных толкований, от которых мало толку. Я иногда поднимаю эту тему в своем журнале «Бэк ту Годхед», страницу из которого предлагаю Вашему вниманию.
Я прошу Вас об одном: удалитесь от участия в политике — хотя бы на месяц — и давайте обсудим «Бхагавад-гиту». Я уверен, что эта дискуссия прольет новый свет на Вашу жизнь, не только ради Вашей пользы, но и на благо мира в целом — ибо знаю Вас как честного, искреннего и добродетельного человека.
С интересом ожидающий Вашего скорого ответа,
искренне Ваш, Абхай Чаран Де
Ответа не последовало. Месяц спустя Ганди объявил голодовку, добиваясь того, чтобы Индия выплатила Пакистану 550 миллионов рупий, как было условлено в договоре о разделении. Индусы, беженцы из Пакистана, устроили под зашторенными окнами комнаты Ганди демонстрацию, скандируя: «Смерть Ганди!» Но этой голодовкой, которая с каждым днем приближала его к смерти, он пробудил искреннюю тревогу у нации, и правительственные лидеры выплатили Пакистану деньги. Теперь у его дома огромные толпы скандировали: «Жизнь Ганди!» А индо-мусульманские столкновения не прекращались.
30 января, на следующий день после составления черновика нового устава партии Индийский национальный конгресс, Ганди поужинал, поработал немного на домашнем прядильном станке, а затем отправился на вечернюю молитву. По дороге он был убит тремя выстрелами в грудь. Рассказывают, что он умер, выкрикивая имя Бога — Хе Рама! Письмо Абхая, написанное месяц назад, прозвучало как пророчество. Но оно так и не было прочитано человеком, для которого предназначалось.
Когда руководители Национального фонда памяти Махатмы Ганди собирали предложения о том, как увековечить жизнь и деятельность погибшего лидера, Абхай написал им и заместителю премьер-министра Индии, Валлабхаи Пателю письмо, предлагая распределить средства «в духе Ганди»:
Вся жизнь Ганди была посвящена служению человечеству, а особенно — повышению нравственных стандартов. Его деятельность в последнее время показала, что он равно относился ко всем, и весь мир знал его более как духовного лидера, нежели как политика. Преданность Богу была его высшей целью, и, когда я говорю, что его священную память нужно сохранить не обычным способом, а «в духе Ганди», я имею в виду, что достойной данью уважения его памяти должно стать следование по его пути.