Чтение онлайн

Статьи Абхая начали регулярно печататься в газете «Гаудия патрика». Его духовные братья высоко ценили эти работы: его критика материалистического склада ума напоминала проповедь Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати. В понимании Абхая понятие асура (демона) из «Бхагавад-гиты» было не просто обозначением какого-то мифического, легендарного врага; асуры пришли в нашу жизнь в виде Гитлера, Черчилля или даже премьер-министра Индии. Однако, обличая тех, кто идет по неправильному пути, Абхай снова и снова подчеркивал, что он не излагает собственное мнение, а лишь повторяет слова Кришны.

В 1950-1951 годах Абхай продолжал писать письма, адресованные лидерам различных организаций, желая быть услышанным. Он писал во Всемирный совет мира, президенту Индии, министру образования. Написав в «Индийский конгресс за свободу культуры», в ответ Абхай получил предположение, что он ошибся адресом. Председателю «Межрелигиозной конференции» в Бомбее он написал, что из-за неверного подхода к заявленной теме конференция не принесет никакой ощутимой пользы: «практическое решение заключено в трансцендентном послании Шри Кришны, Личности Бога, содержащемся в „Бхагавад-гите“».

14 сентября 1951 года Абхай начал переписку с Даниелем Бейли из журнала «Америкэн репортер», издаваемого американским посольством в Нью-Дели. Абхай указывал, что философия, нацеленная на понимание Абсолютной Истины, в том виде, как она представлена мудрецами и святыми Индии, стоит выше попыток объединить Восток и Запад. Мистер Бейли ответил, что ему известно о философском и религиозном влиянии Востока на Запад, и привел в пример успех одной миссии йоги в Нью-Иорк-Сити, которая, по его словам, оказала некоторое влияние на развитие протестантизма в Америке. Но когда Абхай попросил опубликовать одну из его статей в «Америкэн репортер», мистер Бейли ответил: «Если мы отведем место в „Америкэн репортер“, скажем, „Гите“, то по справедливости должны будем выделить столько же места другим учениям: мы же хотим не одобрить или осудить какое-либо из них, а просто помочь людям лучше во всем этом разобраться». В свою очередь, Абхай возразил, что не нужно поощрять людей толковать религию как вздумается: «Во всех сферах жизни менее разумные следуют за теми, кто обладает большим знанием».

Абхай написал даже в Детройт, в Фонд Форда, но штатный помощник ответил ему: «С сожалением уведомляем Вас, что мы не можем принять Ваше предложение относительно создания „общества интеллигентных людей“. У „Фонда Форда“ отсутствуют программы, в которые можно было бы включить специфические идеи, подобные Вашей».

Хотя подавляющее большинство его предложений отклонялось, порой он слышал и слова признательности. Некий доктор Мухаммад Саид, профессор Аллахабадского университета, ответил: «Я вижу, что Вы полностью овладели универсальным учением Древней Индии; это... достойно всяческих похвал». А губернатор штата Уттар-Прадеш написал: «Вы делаете благородное дело, ибо нет ничего благороднее, чем обрести сознание Бога».

В письмах Абхай не просто давал советы — он предлагал практическую помощь. Если бы ему обеспечили организационную поддержку, он мог бы столько всего сделать! Проводить занятия, управлять храмами, обучать храмовому поклонению, давать посвящения преданным, организовывать проповедь принципов «Бхагавад-гиты»... Обычно он не пускался в подробные объяснения относительно практической реализации своих идей, а, указывая на недостатки современных философских учений и их подхода к решению насущных проблем, объяснял, почему лучше следовать ведическому канону. По милости духовного учителя он обладал удивительной способностью применять науку «Бхагавад-гиты» в практически любой ситуации, и, если бы только кто-нибудь вдруг проявил интерес, он мог бы открыть этому человеку все преимущества жизни, основанной на принципах «Гиты».

Посетив собрание, на котором известный промышленник рассказывал, насколько гармоничны на его предприятии отношения между рабочими и руководством, он написал этому человеку длинное письмо с предложением испытать благотворное влияние на людей совместного повторения «Харе Кришна». На фабрике был специальный рабочий клуб и комната отдыха, и Абхай предложил, чтобы рабочие собирались там и вместе повторяли «Харе Кришна».

Абхай к каждому настойчиво обращался с просьбой предаться Кришне, однако большинство людей, имея собственные философские убеждения, воспринимали его как сектанта, пытающегося обратить их в свою веру. Но «Бхагавад-гита» универсальна, писал Абхай, и Бога нельзя исключать ни из какого дела, даже если государство называет себя светским. Кришна — отец всех живых существ без исключения, и под Его контролем находятся все проекты, все организации и правительства. Индийцы же, как никто другой, должны особенно ценить поистине вселенскую значимость «Бхагавад-гиты».

Хотя за советами Абхая всегда стояли конкретные планы, в первую очередь он хотел привлечь внимание собеседника. Большого интереса его предложения не встречали, и чаще всего ему отвечали отказом, но это никогда не выбивало его из колеи, и он не бросал попыток найти сторонников. Он хранил копии всех своих писем и ответы на них, и одного слова признательности или проявления хотя бы слабого интереса со стороны собеседника было достаточно, чтобы Абхай продолжал серьезную переписку.

Не ожидая указаний со стороны Гаудия-матха, Абхай развил в себе сильнейшее чувство преданности миссии Господа Чайтаньи. Он все еще лелеял надежду, что духовные братья когда-нибудь вновь соберутся вместе и начнут проповедовать. Однако при этом он не отдавал предпочтения ни одному из матхов, ибо это неизбежно означало бы присоединение к одной из враждующих фракций. Оставаясь в стороне от внутренних раздоров Гаудия-матха, Абхай в одиночку продолжал писать письма, представляясь проповедником «Бхагавад-гиты» и редактором журнала «Бэк ту Годхед».

В 1948 году Абхай закрыл фабрику в Лакхнау. Он задолжал рабочим и с 1946 года выплачивал аренду по частям. Но когда уровень продаж упал, продолжать производство стало невозможно. Он потерял всё.

Шрила Прабхупада: Я открыл большую фабрику в Лакхнау. Это были золотые дни! Мой бизнес процветал, как никогда. В химическом деле меня знали все. Но потом постепенно все пришло в упадок.

Несколько знакомых помогли ему открыть небольшую фабрику в Аллахабаде — в том самом Аллахабаде, где пятнадцать лет назад прекратила существование его «Праяг фармаси». Он переехал туда со своим сыном Бриндабаном и снова наладил выпуск лекарств. Вся его семья осталась на Банерджи-Лейн, в Калькутте, а Абхай продолжал путешествовать. Но теперь он не показывался дома месяцами.

Потом ему снова приснился тот же сон. Ему явился Шрила Бхактисиддханта Сарасвати. И вновь он звал Абхая за собой, показывая, что настало время принять санньясу. Но Абхай по-прежнему не мог этого исполнить. Он был семейным человеком, и на нем лежала огромная ответственность. Принять санньясу означало оставить всё. А ему приходилось зарабатывать деньги — ведь теперь у него было пятеро детей. «Почему Гуру Махараджа просит меня принять санньясу?» — думал он. Пока это было невозможно.

Дела в Аллахабаде шли плохо. «В настоящее время дела на нашем предприятии идут не слишком хорошо, — писал он своему слуге Гауранге, который хотел к нему приехать. — Когда все поправится, я тебя вызову, если в это время ты не будешь занят». Абхай усердно трудился, но результаты были ничтожны.

Но, как и на все остальное, на эту ситуацию Абхай смотрел глазами священных писаний. Он не мог не размышлять над стихом из «Шримад-Бхагаватам»:

йасйахам анугрхнами

харшийе тад-дханам шанаих