Чтение онлайн

Абхай думал о журнале «Бэк ту Годхед» и о том, как по милости Кришны он смог бы расширить масштабы проповеди за пределы Индии, на весь мир. Его духовные братья... Конечно, было бы лучше, если бы все они действовали сообща. Создавалось впечатление, что вся их духовная деятельность состоит лишь в поддержании храма (или ашрама) и поклонении Божествам. Но для распространения славы Вриндавана нужно было нечто гораздо большее. Абхай повторял джапу и думал о Кришне. Постепенно мысли его переключились на октябрьский выпуск «Бэк ту Годхед», который он должен был вскоре отвезти в Дели. Нужно было успеть к сроку.

На следующее утро солнце еще не взошло, а обитатели Вриндавана были уже на ногах. Они омывались в Ямуне, проводили пуджу своим Божествам, повторяли мантры. Но Абхай поднялся еще раньше; на крыше, в тишине своей комнаты, при свете керосиновой лампы, он работал. Он прилежно писал статьи на английском языке, где цитаты из священных писаний вплетались в узор убедительных аргументов. Он писал в своей тетради несколько часов, страницу за страницей, пока наконец щебет проснувшихся птиц не подсказал ему, что тихая ночь подошла к концу — вскоре взойдет солнце.

Следуя обычному распорядку, он отложил работу и приступил к чтению джапы. Он занимался этим прямо в комнате, произнося мантру Харе Кришна мягким, низким голосом. Небо было совершенно темным, и Ямуна была еще не видна, а несколько бабаджи, повторяя свои молитвы, уже прошли по улицам, направляясь к реке. В четыре часа утра гонги и храмовые колокола по всему городу возвестили о начале мангала-арати. Еще час Абхай в одиночестве повторял мантру. Затем он приготовился к омовению, с помощью длинной веревки втащив на крышу ведро воды из колодца.

Когда совсем рассвело, он вышел из дома, с мешочком для четок на шее и с несколькими номерами «Бэк ту Годхед» в руке. Выйдя из ворот храма и повернув направо, он миновал узкий, изогнутый проулок и пошел по узким дорожкам и закоулкам, сплетающимся в запутанную сеть. Магазинов в округе не было — лишь молчаливые дома (многие из которых были построены сотни лет назад). На улице стояла тишина. За прикрытыми ставнями кто-то приглушенным голосом пел «Харе Кришна», подыгрывая себе на деревянной трещотке. На перекрестке, где смуглые женщины наполняли колодезной водой латунные кувшины, Абхай повернул налево — там стояли рядком дома с небольшими открытыми крылечками. По обе стороны улицы Абхай видел прекрасную храмовую архитектуру: один парадный вход был украшен двумя каменными львами, другой — резным слоном с клыками, как у тигра. Кирпичная, когда-то оштукатуренная стена с годами облупилась.

Вскоре Абхай подошел к храму Радха-Раманы, основанному почти пятьсот лет назад Гопалой Бхаттой Госвами, одним из главных последователей Господа Чайтаньи. Жители Вриндавана, давшие обет ежедневно посещать разные храмы, входили и выходили, следуя строгому расписанию, не допускающему ни малейшей задержки. Абхай вошел и встал среди верующих, созерцая Божество Кришны, Радха-Раманы. Божество — очаровательная черная фигурка Радха-Раманы, — облаченное в яркие шелка и драгоценные камни и украшенное свежей гирляндой из цветов, выглядело очень роскошно.

Зная, что некоторые из храмовых священников — уважаемые ученые-санскритологи, которые знают еще и английский, Абхай принес с собой несколько экземпляров «Бэк ту Годхед». Он познакомился с Вишвамбхарой Госвами, молодым, лет тридцати с небольшим, священнослужителем, который после смерти отца оставил работу юриста и взял на себя обязанности по управлению храмом. Храм управлялся «кастовыми госвами», поэтому предки Вишвамбхары вот уже пять столетий передавали своим потомкам ответственность за него. Вишвамбхара встречал множество садху, но благородство и смирение Абхая с первых минут поразили его. Он взял журналы «Бэк ту Годхед» и немного побеседовал с ним.

После этого Абхай продолжил свой путь по запутанным улицам Вриндавана, чтобы посетить другой храм, храм Радхи-Дамодары. Он прошел мимо пожилых бабаджи и женщин, несущих воду, мимо коммерческого магазина, прилегающего к открытой террасе, на которой поклонялись шива-линге. Обезьяны, сидевшие на высокой бетонной стене и перебегавшие с крыши на крышу, с карниза на карниз, принялись болтать и жестикулировать, когда Абхай проходил под ними. Постепенно, по мере того как поднималось солнце, на улицах появлялись босоногие дети, играющие перед открытыми дверями домов. Абхай шел, повторяя джапу, правой рукой перебирая четки в мешочке и едва заметно шевеля губами. Едва ли кто-нибудь во Вриндаване знал его. Но он, культурный пожилой бенгалец, очень гармонично вписывался в окружающую обстановку; он был религиозным бабу в городе, где все было посвящено религии.

Абхай регулярно посещал главные храмы Вриндавана, после чего шел на базар, покупал овощи для приготовления обеда и около одиннадцати часов возвращался в свою комнату. В своей пароварке, состоящей из трех секций, он варил на керосиновом примусе рис и картофель, а иногда готовил сабджи и пек чапати. Обычно он ел раз в день, в обед, а вечером выпивал чашку молока. Когда не было времени готовить, он принимал прасад от Божества. После обеда он дремал минут пятнадцать, а затем приступал к литературной работе. Он редко принимал посетителей и писал в основном в одиночестве.

Перед закатом Абхай снова шел посетить храмы. На Кеши-гхате он проходил мимо сидящих тут и там садху, созерцавших Ямуну. Река почти не двигалась: лишь время от времени медленно проплывающие лодки нарушали царивший здесь покой. Иногда на поверхность воды выпрыгивала рыба, иногда какая-то птица пролетала вдоль реки в поисках добычи. Кеши-гхат был тих и красив, особенно вечером, когда спадала жара. Завидев Абхая, садху приветствовали его, как это принято во Вриндаване: «Джая Радхе!» — на что Абхай отвечал по-своему: «Харе Кришна!»

Когда вечером Абхай проходил по городу, он ощущал себя посреди киртана. Киртан звучал повсюду: в храмах Кришны, Рамы, Чайтаньи, Нрисимхи, Шивы, в залах ашрамов, в домах; даже люди, идущие по улице, пели: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. Он часто видел бенгальских вдов, собиравшихся вместе. В ашрамах Вриндавана жили тысячи таких женщин. Имея только самое необходимое для жизни, в выцветших белых сари, с обритыми головами, они никогда не покидали пределы Вриндавана и не выезжали даже в Матхуру, желая оставаться только во Вриндаване, чтобы здесь и умереть, повторяя «Харе Кришна». Вел такой киртан обычно мужчина, аккомпанируя себе на мриданге, а вдовы, неровно хлопая в ладоши, подпевали ему своими детскими голосами. Барабан, хлопанье, пение — хоть и нескладное, но полное искреннего чувства — наполняли вечер приятными звуками. Пока Абхай шел, звуки одного киртана стихали, и тут же плавно нарастали звуки другого, чтобы затем тоже стихнуть. И вот уже третий киртан встречал его, и мощный гул храмового колокола смешивался со звуками барабанов, бронзовых тарелочек и хором поющих или голосом одинокого пешехода, напевающего на свой лад «Радхе, Радхе».

Здесь даже приветствовали друг друга киртаном: «Джая Радхе!», «Харибол!» Мимо проходили люди, с грохотом проезжали телеги, мужчины обменивались шутками или заключали последние в этот день сделки на рынке, коровы брели домой, позвякивая колокольчиками, — все это было так или иначе связано с Кришной. А возвращаясь в уединенный храм Вамши-Гопаладжи, Абхай и тут слышал киртаны — только более тихие; может быть, их пели в своей комнате двое, муж да жена: мужчина играл на мриданге и пел по одной строке из бхаджана, а жена повторяла за ним. Вриндаван — не обычное место. Любое пение было сладостным, каждый был по-своему опытным мелодистом, и каждый пел о Кришне. Кришна присутствовал везде, в каждом событии, в каждом действе.