Чтение онлайн

И Вадим, чувствуя себя конченной тварью, уплыл. Не соображая как, достиг берега, выбрался на скользкую землю, поцарапался о иву, когда спешно продирался прочь, посидел на границе старого леса, вздохнул и пошёл искать дорогу к лагерю. На прощание обернувшись, он заметил, что в мире стало намного светлее: вот-вот поднимется солнце, прогонит серый туман и возможно всё будет как раньше. Друзья, перепачканные зубной пастой, проснутся в душном корпусе, вдали заиграет горнист, помятый вожатый Костян с лёгким перегаром хмуро позовёт пацанов на завтрак… «Это просто страшный сон… это не может быть правдой» — крутилось в голове.

Вадим еле полз сквозь тёмный лес, часто спотыкаясь. Наконец под ногами обнаружилась заросшая тропинка. Ему показалось, что она непременно приведёт туда куда нужно. Но пока он переживал и думал о друзьях, тропинка завела совсем не к лагерю. Он забрёл в старую часть леса. Одряхлевшие деревья, как древние старухи, измученные артритом, тянули к небу кривые ветки, даже летом теряя белесую листву. Но неизвестно кем вытоптанная тропа, ловко лавировала между ними, иногда балансируя на краю глубоких дурно пахнущих ям, иногда почти теряясь под завалами валежника. Вадим никогда здесь не был. Удивительно, в этой части леса совсем не рос папоротник, на ум пришли слова бабушки: «Лес без папоротника — дурной лес». Поёжившись, ускорил шаг.

Будто услышав его мысли, то тут, то там махровые кусты папоротника проявились. Хоть что-то. Рядом со старыми деревьями тоненькие стебли юных берёзок и ещё более тонкие молодой черёмухи. Постепенно светало. Вадим почти успокоился, когда тропинка резко отклонилась в сторону, буквально вытолкнув его на голую поляну под настилом прошлогодней листвы.

Что-то хрустнуло под ногой. Во влажной гнили белеет кость. Вообще-то, ничего удивительного — любой лес кишит костями бездомных собак, кошек, заблудившихся коз и всяких птиц, но Вадим сразу понял — кость человеческая! Нижняя челюсть — точно как на гипсовом макете в школе в классе ботаники. Ряд неровных зубов, клыки. Если такое возможно, замёрзший парень похолодел ещё больше. Поднял глаза. Остолбенел. Перед ним на кроне мощного столетнего кедра притулилась избушка. Деревянные стены черные от времени, заросли мхом, сливаясь в сумраке с тёмной кроной. Избушка выглядела очень старой. Крыша в прорехах, дыры вместо трубы и окон, сгнившая дверь на одной петле висит.

От старого дома веяло трухлявой смертью.

Мыслей нет. Захотелось как можно скорее уйти отсюда, желательно не оборачиваясь. Бежать. Быстрее бежать! Сердце бешено стучало. Вадим, стараясь не издавать ни звука, сделал шаг, ещё шаг… Под ступнёй подло хрустнула ветка. Никогда ещё ветки так громко не хрустели.

В тот же миг всё изменилось.

Вечно трепещущие, даже в безветренную погоду, листья осины замерли. И без того молчаливый лес, онемел. Скудное тепло летнего утра испарилось.

Время замерло.

Вадим увидел пар от собственного дыхания и одновременно почувствовал спиной взгляд. Это плохо. Обострённые чувства закричали о страшной, ни с чем несравнимой опасности. Он просто знал — ни в коем случае оборачиваться нельзя! Побежал. Никогда так быстро не бегал. Не разбирая дороги, разбивая ноги об острые шишки, царапая руки о ветки, нёсся прочь от избушки, подозревая, что живущее в ней зло не отстанет. Что-то подсказывало — игра началась. Он — обречённая мышь, которую ловят. Жизнь, казавшаяся до сегодняшней ночи бесконечно длинной, теперь сжалась до партии в жуткую забаву, где, в общем-то, всё уже предрешено.

Вадим бежал, склонив голову, чтобы и краем глаза не видеть происходящего вокруг. Враждебный лес пришёл в движение. Из темноты смотрели сотни злобных глаз, кто-то шипел в кустах. Корни сами поднимались из почвы, расставляя капканы. Ему стало так страшно, что нет слов, способных это описать. И как часто бывает на грани смерти, откуда-то пришла старая молитва, которую, сбиваясь, путая слова, он принялся повторять снова и снова, вкладывая в слова всю душу.

Холодные щупальца касались голой спины, действуя, как кнут на загнанную лошадь. Шестое чувство подсказало, зло рядом — сейчас справа, а через секунду прямо за спиной, дышит в затылок холодом. Пахнуло как из могилы дедушки — сыростью и гниением. Вадим трижды падал. Вставал, жмурясь изо всех сил, чтобы ненароком не увидеть лицо смерти. Больно саднили сбитые колени. Несколько шагов хромал и снова бежал. Как часто бывает, молитвы не помогли и Видение зла хохотало, кружась над ним. Хотя какой это смех? Скрежет железа по стеклу. Вадим чувствовал: призрачное зло довольно, ему нравится играть, оно потешается над ним.

Бешеная гонка. Ужасный страх. И невыносимая усталость.

Вконец запыхавшись, растеряв остатки сил, покалечившись, он понял, что, если ещё раз упадёт — уже не встанет. И, конечно, падал. И, как ни странно, вставал. Кровь уже без остановки хлестала из носа. Поддразнивая игрушку, призрак прикоснулся шее. Обожгло льдом. Вадим ахнул и непроизвольно покосился на руку. Туман. Тот же туман, забравший сначала Мишку, а затем и Вовку, клубится в воздухе. От тумана шёл дым, под которым пряталась прозрачная ладонь с костяшками пальцев. Ужас. Почти сходя с ума, почти теряя сознание, Вадим побежал быстрее.

Корень.

Большой, узловатый, коричневый корень, похожий на червя. Только что его здесь не было. Падение. Удар о землю.

Лёгкие сипло выплюнули воздух. Челюсть цокнула о пенек. Искры в глазах. Вывернутая лодыжка ноет. Вот и добегался. От боли ли, от отчаяния, или усталости на глазах навернулись слёзы. Вадим сел, оказавшись в земляной норе в корнях огромного дерева. Мерзко захихикав, поодаль материализовался призрак. Только что ничего там не было. Но от земли повалил пар, клубясь, принимая форму, выцеживая неверное, мерцающие существо. Вадима парализовало.

Дым или пар, окутывающий призрачный силуэт, медленно тек. Внутри его языки сплетались в узор, то уплотняясь, то напротив, рассеиваясь. Вадиму показалось, если моргнуть, наваждение спадет, став призраком тлеющего костра, кем-то забытого в чаще. Он моргал, но дух мертвой не исчезал. Перед ним во всём своём потустороннем естестве предстал призрак девчонки, о которой рассказывала повариха. Худенькое тело, тоненькие ручки, жиденькие косички с поникшими бантиками. Платье в горошек трепещет — в мире мертвецов ветрено. Но самое страшное — лицо привидения. Вадим почувствовал, как его сердце сбилось с ритма, когда из тумана показались сначала человеческие черты, узкие поджатые губы, чуть вздёрнутый нос и…

Злые.

Очень злые.

Бездонные чёрные дыры вместо глаз.

Он пытался зажмуриться, но слишком поздно — теперь не отвернуться. Смерть, ад, пустота или чёрт знает что ещё глядело на него сквозь эти дыры, нацеливаясь, без сомнения, на его живую душу. Вадим почувствовал, как уходит жизнь. Такое пронзительное сосущее ощущение от левой лопатки! И закричал бессмысленно и безнадежно.

Крик ночной птицей пролетел сквозь лес, затихая вместе с остатками надежды. Затих и Вадим, полностью обессилив. Сжался в комок. Завалился на бок. Ничего не значащие слёзы падали в мягкий мох. Глаза стекленели. Призрак ещё некоторое время постоял над голым телом, развернулся и медленно полетел прочь.

От земли отделились две призрачные сферы. Если бы он их увидел — без сомнения узнал. Они еле заметно сияли тёплым светом недавней жизни. Ненадолго задержались рядом с Вадимом, попрощались и неспешно отправились вслед за новым вожатым. Зачем торопиться, если впереди вечность?

Игра завершилась. Жатва состоялась. Костяной счётчик щёлкнул, отсчитав положенное. Два из трех — достойный результат, учитывая, что дальше будет больше.