Прах и безмолвие (сборник)
Шрифт:
— При встрече?
— Непременно. У нас не было возможности поговорить в тот печальный день, и я подумал, как было бы приятно пообедать и поболтать с маленькой кузиной Лэкси.
— О чем вы собираетесь говорить?
— Ну, о старых временах. О чем еще обычно говорят кузены? — В голосе Рода Ломаса звучала легкая обида.
— Какие старые времена? — удивилась Лэкси. Их родственные отношения были настолько дальними, что титул «кузен» звучал ненужной пустой любезностью. Что касается «старых времен», то они встречались лишь в те редкие дни, когда набеги миссис Виндибэнкс на Север совпадали с ежевоскресными визитами в Трой-Хаус семейства Хьюби из Олд-Милл-Инна на ритуальные чаепития у миссис Гвендолин Хьюби. Миссис Виндибэнкс всегда относилась к ним так, словно она была хозяйкой поместья, а они — ее крестьянами. А Род вообще не замечал своих кузин. До похорон они в последний раз виделись около трех лет назад у постели больной тети Гвен. У старой леди тогда случился первый удар после поездки за границу. Артур Виндибэнкс погиб в автокатастрофе две недели спустя, оставив жену, по слухам, в тяжелейшем финансовом положении. «Старая Виндибэнкс надеялась залатать прорехи в своем бюджете после смерти старухи. Видели бы вы выражение ее лица, когда доктор объявил, что старая леди поправляется!» — Джон Хьюби не мог удержаться от хохота.
Род Ломас, в то время только что окончивший актерскую школу, вел себя со своими юными родственницами по обыкновению бесцеремонно, но это можно было понять — он казался им таким франтом! Сейчас, спустя три года, Род почему-то стремился наладить отношения, и Джейн, неравнодушная к мужским чарами находила его прелестным. Однако покорить Лэкси оказалось не так уж легко.
— Алло, вы слышите меня? — повторил Род.
— Да.
— Послушайте. Приезжайте, пообедаем вместе. Откровенно говоря, у меня в городе нет ни единой знакомой души, я был бы вам очень благодарен.
Три года работы в адвокатской конторе научили Лэкси, помимо прочего, не доверять откровенности. Но сейчас в ней проснулось любопытство, а кроме того, она слышала шаги своего хозяина, поднимавшегося по скрипучей лестнице.
— В моем распоряжении только час.
— Чудовищно! Даже в ГУЛАГе у человека больше свободного времени! Тогда не будем устраивать пошлый и глупый банкет, а просто сходим в бар. На углу в Декстергейте есть бар «Черный бык», по-моему, это недалеко от вас. Встретимся через полчаса, в половине первого.
— Хорошо, — согласилась Лэкси и положила трубку. В этот момент дверь распахнулась и появился Теккерей.
— Я не знаю, зачем нам суды, впору самому писать приговоры, дайте мне только список судей. У вас было много дел, Лэкси?
Девушка прошла за ним в офис, бывший совершенной копией конторы английского адвоката из голливудских фильмов: панели из мореного дуба, обивка цвета темного вина, за стеклами высоких шкафов — ряды фолиантов в кожаных переплетах. Цитадель неподкупной юриспруденции.
— Несколько звонков, мистер Иден. Я записала. Звонил мистер Гудинаф, представившийся генеральным секретарем Общества защиты животных. Ему хотелось обсудить с вами завещание тети Гвен. Он приедет из Лондона завтра в полдень, поэтому я назначила ему прийти к вам в пятницу утром. Надеюсь, это вас устроит?
— Да, конечно…
— Еще один звонок, и тоже по поводу завещания. Мисс Бродсворт. Сказала, что имеет отношение к «Женщинам за Империю», и интересовалась, как идут дела.
— Боже мой, что за люди! Стервятники! Полагаю, Лэкси, это вас не расстроило? Я совсем забыл, что вам придется иметь дело с завещанием дорогой миссис Хьюби, когда просил вас заменить мисс Дикинсон.
Мисс Дикинсон, постоянная секретарша Теккерея, была срочно доставлена в больницу с приступом аппендицитами, к удивлению большинства и к огорчению немногих, Лэкси — машинистка из справочного бюро — получила эту престижную работу в конторе фирмы «Господа Теккерей и прочие».
— Нет, ничуть, — тихо обронила она. — Правда, я не могла ничем помочь мисс Бродсворт, так как не знала, что происходит.
— Простите, это моя оплошность. Садитесь, я посвящу вас в суть дела.
Девушка уселась в секретарское кресло, которое было явно предназначено для более массивного создания.
— Дело в том, и вы должны понять это, что, хотя мир в целом и ваша семья в частности потеряли дорогую тетушку, точнее, вашу двоюродную бабушку, для нас — фирмы «Господа Теккерей и прочие» — она все равно жива. В юриспруденции клиент — это его дела; сейчас наш долг состоит в точном исполнении завещания, которое диктует свои требования почти в той же степени, что и сама миссис Хьюби, будь она жива.
Теккерей наслаждался игрой в адвоката. Это было своеобразной компенсацией за то, что он был вынужден дни напролет просиживать в этом мрачном склепе, хотя душа его рвалась к ярким огням и компьютерным терминалам. Но он знал, что полдюжины очень богатых клиентов (в том числе миссис Хьюби), вероятно, задохнулись бы от возмущения, узнав о таком кощунстве.
— Так, давайте посмотрим. Где у нас это дело? Ага, вот оно. Естественно, я проинформировал всех возможных наследников об условиях завещания миссис Хьюби. Можете взглянуть на их ответы. Сначала письмо из Общества защиты животных. — Он протянул девушке листок хорошей белой бумаги с аббревиатурой общества, выполненной в виде следа животного, и адресом: Мэблдон-Плейс, Лондон, ВСИ.
Ответ был тщательно продуман:
«Дорогой мистер Теккерей!
Пищу Вам, чтобы подтвердить получение Вашего письма, касающегося завещания покойной миссис Гвендолин Хьюби. После консультаций с юридическим советником общества я снова свяжусь с Вами.
Искренне ваш Эндрю Гудинаф (генеральный секретарь)».
— Следующий ответ пришел из Фонда помощи родственникам военнослужащих.
Это послание было напечатано рукой непрофессионала на бледно-голубой бумаге:
«Мой дорогой мистер Теккерей!
Благодарю Вас за известие о чрезвычайно великодушном завещании миссис Хьюби. Как я поняла из Вашего письма, представляется совершенно невероятным, чтобы сын миссис Хьюби был в состоянии предъявить права на наследство. Но, увы, наши подопечные не могут ждать — в силу естественного хода вещей число тех, кто получает помощь от нашей организации, к 2015 году практически будет равно нулю. Однако, если оказалось бы возможно получить аванс уже сейчас, эти деньги были бы использованы на благие цели.
Жду Вашего ответа с надеждой.
Искренне Ваша леди Паула Вебб (почетный казначей)».
— Ну и наконец «Женщины за Империю», — сказал Теккерей.
Письмо было написано крупными буквами. Почерк, четкий в начале, к концу стал неразборчивым. На розовой бумаге готическим шрифтом был обозначен адрес: Мальдив-Коттедж, Илкли, Йоркшир. В верхней части листа шла шапка: «ЖЕНЩИНЫ ЗА ИМПЕРИЮ».
«Дорогой сэр!
Весьма опечалена известием о смерти миссис Хьюби. В течение долгого времени она была уважаемым членом нашей организации, и я тронута тем, что она упомянула нас в своем завещании. Я сама не очень здорова. К счастью, у меня есть молодая и энергичная помощница, которая разделяет со мной бремя трудов по руководству „Женщинами за Империю“. Это мисс Сара Бродсворт, которая наделена полными правами в этом деле, равно как и в других делах организации. Я передам ей Ваше письмо, и она свяжется непосредственно с Вами. Боже, храни Королеву!
Искренне Ваша Летиция Фолкингэм (основатель, и постоянный президент ЖЗИ)».
— Итак, Лэкси, что вы думаете об этом? — спросил Теккерей, когда она закончила читать последнее письмо. — Вы уже говорили с двумя из этих людей. Как они вам показались?
— В мистере Гудинафе есть что-то от шотландца, и говорил он по-деловому…
— А мисс Сара Бродсворт?
Лэкси замешкалась, затем сказала:
— Что ж, она тоже показалась весьма толковой. Молодая, но жесткая, даже агрессивная. Правда, я слышала только голос, а некоторые люди по телефону…
— Нет, я думаю, что так и есть, Лэкси. Некоторые выжившие из ума старухи и их противные маленькие организации притягивают очень сомнительных людей, особенно если там пахнет деньгами. Что ж, боюсь, так устроен мир. Вопрос вот в чем: что, по вашему мнению, за этим последует?