Прах и безмолвие
Шрифт:
— «Чуть-чуть прибавь, и станет слишком много, — проговорил Паско, — убавь чуть-чуть — как велико различье».
— Извините? — переспросил Сеймур, иногда предпочитая грубую прямолинейность Дэлзиела замысловатым виражам Паско. А раз уж у них в участке сидел кандидат, выдвинутый Дэлзиелом на пост обвиняемого, то этого было вполне достаточно честолюбивому молодому констеблю, который не видел перспективы служебного роста в попытках доказать, что шеф ошибается.
Но, когда они подъехали к участку, все оказалось совсем не так. Как раз в этот момент со стоянки выезжал серебристо-синий «БМВ». Обе машины остановились, уступая друг другу дорогу, и за рулем «БМВ» Паско узнал Идена Теккерея. Рядом с ним сидел Свайн.
Теккерей помахал им рукой в знак приветствия и благодарности за то, что ему уступили дорогу, и проехал мимо.
— Господи, — заерзал на сиденье Сеймур, — это ж Свайн! Уходит!
— При содействии одного из ведущих адвокатов города? — предположил Паско. — Или ты думаешь, что Свайн вылепил из хлебного мякиша пистолет, покрасил его гуталином и приставил Идену к боку? Так какой вариант ты, Деннис, выбираешь: мы мчимся на бешеной скорости вслед за преступником или мы врываемся в участок и освобождаем связанного Дэлзиела?
— Моя мама всегда говорила что-то саркастическое о сарказме, — пробормотал Сеймур.
— Моя тоже, — рассмеялся Паско. — Ну, тогда пошли отвязывать нашего босса, да?
Часть третья
Бог:
Могущественнейшее из моих творений,Ты властью отражать мои деянья обличен,Живи же подле и с моим благословеньемТы Люцифером — князем света — будешь наречен.19 февраля
Дорогой мистер Дэлзиел!
Итак, я снова передумала! В мире так много всего, что мне хотелось бы изменить, но, к сожалению, мне дано изменять только свои собственные решения. Я имею в виду, что изменила свое решение не писать Вам больше, а не убивать себя. Самоубийство — единственное событие в моей жизни, которое непременно должно произойти. Если бы я не ждала его с таким нетерпением, мне вообще нечего было бы ждать, и я закручинилась бы и умерла с тоски. (Шутка.)
Вы, должно быть, думаете, что на самом деле я слабовольная, оттого и меняю свои решения подобным образом. Дело в том, что все время что-то происходит, то одна неприятность, то другая, и я начинаю думать: «Зачем мне все это терпеть? Почему не сделать это сейчас?» Я уже очень близка к своей цели, поверьте. Но я хочу все заранее спланировать, потому что это не каприз, а обдуманный выбор.
А потом мне начинает страшно хотеться с кем-нибудь поговорить. Я чуть было не сделала этого несколько раз. Дружеское слово, сочувственная улыбка, и я готова была выложить все! Но в эти моменты я всегда слышала Ваш голос, Вы звали меня по имени, хотя не знаете моего имени. И тогда я понимала, что должна снова вернуться к Вам. Понимаете, любой другой человек захотел бы остановить меня, но Вас интересует лишь одно: не собираюсь ли я совершить преступление. Ну, конечно нет. Раньше это считалось бы преступлением, но теперь — нет. Поэтому Вам незачем тратить общественные деньги и пускать в ход Ваше знаменитое мастерство, чтобы отыскать меня. Так что относительно Вас я совершенно спокойна. Это все равно, что поверять сокровенные тайны своему исповеднику. Только отпущение грехов мне не требуется. Мне просто нужен слушатель, которого не потрясут мои признания. Насколько я знаю, ни один святой не присвоил себе сегодняшний день, поэтому я провозглашаю его Днем святого Дэлзиела, хотя, возможно, Вам придется совершить чудо, чтобы доказать, что Вы заслуживаете подобной чести.
Так кончается эта исповедь.
Глава 1
— Питер, ради Бога! — в ужасе воскликнула Элли Паско, когда они в третий раз проскочили на желтый свет светофора. — Ты что, хочешь разбиться?
— Мы опаздываем, — ответил Паско.
— Опаздываем заехать за Толстым Энди? А почему такая спешка? Я вообще не понимаю, зачем ты сказал ему, что мы за ним заедем?
— На это есть три причины. Первая в том, что мы обещали Чанг привести его к ней, а это единственный способ гарантировать исполнение нашего обещания.
— Почему это тебе хочется доставить удовольствие Чанг, если не она, а Энди твой приятель? — осведомилась Элли, как всегда используя замысловатые логические построения, которые часто сбивали Паско с толку.
— Ну, перестань! Ты же сама там была, когда она мне руки выкручивала! — с укором проговорил он.
— Я тогда еще не знала, что это обойдется нам в пятьдесят фунтов, — возразила Элли. — Этот жлоб, выудив из нас денежки, мог бы и на такси поехать!
Паско, который чувствовал себя Иудой, ведущим Дэлзиела на заклание, оказался легкой добычей для толстяка, который начал всем всучивать билеты на бал.
— Деньги как-никак пойдут на благое дело, — возразил он Элли.
— Эта благотворительность для показухи, — парировала она. — Если бы эти фашисты, которые занимаются только самовозвеличиванием, просто отдали бы деньги за билеты в Фонд помощи приютам да в придачу все, что они, возможно, уже потратили на наряды для бала, выпивку, такси, чтобы туда добраться и тому подобное, на каждого из нас пришлось бы по две койки, чтобы бесплатно помереть!
— Вторая причина, — продолжал Паско, — в том, что до сих пор тебе не доводилось проникнуть в логово этого чудовища. Теперь тебе представилась такая возможность!
Дэлзиел, если хотел отблагодарить друзей за гостеприимство, приглашал их в ресторан или пивную. Элли не могла отрицать, что не раз проявляла любопытство к тому, где и как он живет, потому что представить себе это было невозможно.
— Хорошо, две причины. А третья?
— Хватит и двух, если они достаточно веские, — уклончиво ответил Паско.
— Не умничай, Питер. Офицеру полиции это не к лицу. Так что за третья причина?
— Сейчас расскажу. Мы почти приехали.
Внезапно он изо всех сил дважды нажал на сигнал, отчего Элли так и подпрыгнула на сиденье.
— Это еще зачем? — возмущенно спросила она.
— Мне показалось, там кошка, — не очень вразумительно объяснил он и свернул налево и почти сразу еще раз налево.
— Мы заблудились?
— Нет. Приехали. — Он остановил машину и взглянул на часы.
— У нас уйма времени. Так это здесь? Я представляла себе что-то гораздо более готическое, — заметила Элли.
— Тебе надо больше смотреть старые киноленты. Когда какой-нибудь герой отправляется за границу, он берет с собой лишь горсть земли своей родной Трансильвации.
Дэлзиел распахнул перед ними дверь сразу же, только они позвонили. Он был в ослепительно белой рубашке, галстуке в красную и зеленую полоску и безукоризненного покроя костюме из темно-серой шерсти отличного качества. Паско на минуту испугался, что Дэлзиел уже готов немедленно отправиться с ними, но потом с облегчением заметил, что он без ботинок.
— Как жизнь, Элли? — сердечно приветствовал ее Дэлзиел. — Давно не виделись.
— Привет, Энди, — ответила она. — Отлично выглядишь.
— Ты про костюм? Мужчина в хорошем костюме может войти куда захочет, так, что ли, говорят? Заходите. Элли, сними пальто, будь как дома. Господи, да ты и сама неплохо смотришься. Погоди, я до тебя доберусь на балу у мэра. Мы там этой молодежи покажем, как надо танцевать!
Паско шумно высморкался, тщетно пытаясь скрыть смешок по поводу присоединения Элли и Дэлзиела к одной возрастной группе. Элли неодобрительно взглянула на мужа, а Дэлзиел сказал:
— Выпейте тут чего-нибудь пока. Я сейчас.
Комната, в которой хозяин их оставил, была небольшой и квадратной. В ней стояла мягкая мебель, обитая плюшем, старой модели телевизор с маленьким экраном, сервант, за стеклянными дверцами которого был виден чайный сервиз в стиле эпохи королевы Анны, [9] викторианский [10] комод, мраморный камин, отполированный так, что казался пластмассовым. На каминной полке стояли часы, два медных подсвечника, три медных обезьянки, щербатая пепельница с надписью «Подарок из Бридлингтона». Над камином висело круглое, потускневшее от времени зеркало, разлучая трех фарфоровых уточек, которые летели на фоне небесно-голубых в розовый цветочек обоев.
9
Стиль эпохи королевы Анны, характерный для начала XVIII века, отличается простотой и изяществом. Фарфор расписывался растительным орнаментом, мебель, преимущественно из орехового дерева на гнутых ножках, украшалась инкрустацией.
10
Викторианский — относящийся к эпохе правления королевы Виктории (1837–1901 гг.) Эти годы отмечены процветанием прикладных искусств.