Чтение онлайн

— Не будь идиотом, впрочем, тебя при этом, кажется, не было. Когда он объявил, что скоро женится, и меня осенило, что у него это серьезно, я передал досье мисс Мак-Кристал в специальный отдел. Ну сам посуди, что хорошего для карьеры Сеймура, если его родные со стороны жены оказались бы членами партии временных, [15] а? Но у них, к счастью, все в порядке. Спецотдел изучал их подноготную вдоль и поперек и, хотя они при случае с удовольствием будут петь с самыми ярыми из временных ирландские народные песни, но с кружкой «Гиннеса» [16] в руках, а не с автоматом.

— Без сомнения, Сеймур будет в восторге оттого, что Спецотдел одобрил его выбор невесты, — с каменным лицом произнес Паско.

— Они-то как раз не одобрили. В их глазах любая связь с ирландцами — порочащая. Но я сказал, чтобы они отвязались и занимались лучше Джоном Мак-Кормиком. Так что ты думаешь по поводу сведений, которые принес твой протеже?

— Не знаю, я не видел миссис Уотерсон и этого врача. Сеймур, по всей видимости, считает, что они были откровенны. А вы как полагаете?

— Я тоже их видел, только мельком. Тогда я был больше обеспокоен состоянием Уилди. Этот Марвуд, он ведь уже второй раз пытается утопить Уотерсона. И дважды обманул женщину, воспользовавшись ее доверчивостью.

— В любви и на войне все средства хороши.

— Угу, только что это: любовь или война?

— Ну про него-то вы не думаете, что он поставляет наркотики?

— Потому что он врач? Да сколько врачей занимались этим? Ты все-таки познакомься с ним, Питер. И поговори немножко начистоту с этой женщиной. Надо было вообще тебя сразу туда послать. Сеймур слишком чувствительный. Но одна зацепка в его отчете есть. Это когда женщина сказала, что, если Уотерсона пригрел кто-то из друзей, то у этого друга наверняка длинные ноги и светлые волосы. Она, возможно, права. Надо навести справки о его прошлых любовных приключениях, тех, что были до миссис Свайн, давай попробуем?

— Он-то больше похож на поставщика наркотиков, разве нет? — предположил Паско.

— Ты так думаешь? Почему?

Паско стал перечислять аргументы, разгибая один за другим пальцы на руке.

— Миссис Свайн была наркоманкой, а сам Свайн, похоже, на этот счет совершенно чист. Это раз. Уотерсон пытался заставить свою жену приносить наркотики из больницы — два. И в-третьих, это объясняет его нежелание подвергнуться допросу по поводу погибшей миссис Свайн, хотя это было… похоже на несчастный случай.

Паско стоял перед Дэлзиелом, подняв руки с тремя растопыренными пальцами, словно учитель начальной школы, который на пальцах подсказывает ученицам ответ. Толстяк подался вперед и ухватил его за указательный палец.

— Отлично, — проговорил он, — кроме того, что, во-первых, он написал свои показания еще до того, как его попросили это сделать, хотя мог притвориться, что он в шоке и не может ничего писать, и это гораздо правдоподобнее, чем шок Свайна, о котором мне сейчас твердят. Во-вторых, весьма неуравновешенное поведение скорее выдает в нем наркомана, чем поставщика, хотя, как известно, одно вовсе не исключает другого. И в-третьих, вчера вечером он клянчил у своей жены какие-то несколько фунтов, а я не встречал за свою жизнь ни одного нищего торговца наркотиками.

С каждым из этих аргументов он загибал по одному пальцу на руке Паско, пока наконец тот не остался стоять с поднятым кулаком, словно не зная, на что его получше употребить.

Дэлзиел, рассмеявшись, сказал:

— Но, может, ты и прав, Питер. Во всяком случае, ясно одно: несчастный случай или нет, но теперь у нас много причин всерьез заняться поимкой этого мистера Грегори, мать его, Уотерсона!

— Да, сэр, — отозвался Паско, с радостью отмечая, что уныние, охватившее его шефа после визита Идена Теккерея, постепенно улетучивается. — Еще вот что по поводу этих писем…

— Только не про эти чертовы письма! И чего я их не сжег все сразу?! Ты не должен отвлекаться от настоящих дел, парень. Я хочу, чтобы ты поехал сейчас в больницу и попытал счастья с миссис Уотерсон, только не так, как это делает Сеймур! Так что нечего здесь околачиваться. Скоро откроется, а у нас ни в одном глазу! Слава тебе, Господи, Уилди завтра выходит. Ты его уже видел? Ему шестнадцать швов на лицо наложили вчера ночью, и, должен тебе сказать, разницы почти никакой. А если что и изменилось, так только к лучшему!

Идя по коридору, Паско все еще слышал его хохот и думал о том, что, вероятно, горечь поражения не самое худшее из зол в жизни.

Памела Уотерсон была не в восторге от того, что ее уже второй раз за утро посещают полицейские. А когда Паско сказал ей то, что намеревался, ее негодование сменилось скрытой настороженностью.

— Кто вам это сказал? — спокойно спросила она.

Паско пожал плечами и молча наблюдал, как она пытается определить то ли источник информации, то ли как ей на его слова реагировать.

— Да, это правда, — наконец призналась она. — Несколько недель назад, еще до того, как мы окончательно разошлись, он спросил меня, не могла бы я стащить немного наркотиков. Я сказала — нет. И все кино.

— Вы не упомянули об этом в разговоре с моими коллегами.

— А почему я должна была это делать? Ведь преступление не состоялось, не так ли?

— Ну, полно, миссис Уотерсон. Он же не аспирин вас просил ему принести от головной боли! Он просил какой-то определенный препарат?

— Нет. Ему не представилось такой возможности. Это была последняя капля. Одна из последних капель. Я не стала его слушать, сказала, что между нами все кончено, и ушла.

Она так и не предложила Паско присесть. Люди почему-то считают, что скорее отделаются от полицейского, если он будет разговаривать с ними стоя. Однако это не помогает. Прислонившись к спинке кресла, Паско внимательно изучал лицо миссис Уотерсон. На вид она была спокойной и сдержанной, именно такого человека хочется видеть рядом с собой, находясь на больничной койке, когда особенно остро чувствуешь свою беззащитность. Однако под ее внешним спокойствием что-то скрывалось. Как это Сеймур сказал? «Она была очень несчастна». Да, это так, но, кроме того, видимо, эти последние капли все капали и капали ей на голову. Из собственного опыта Паско знал, что физическое страдание делает человека эгоистичным, но, когда человек страдает морально, случается, что чужие горести поражают как удары молота, и в таком состоянии эта медсестра могла воспринимать смерть или ухудшение состояния любого больного в ее палате как собственное горе.

— Ваш муж — наркоман? — спросил Паско.

— Он не колется, по крайней мере не кололся — я бы заметила, пока мы были вместе. Гашиш — да. Но кто сейчас не курит травку? Стимулирующие таблетки иногда глотает, и я не сомневаюсь, что, будь у него кокаин, он бы его нюхал. Но я не сказала бы, что он наркоман.

Похоже, она защищала своего мужа. И Уилд, и Сеймур — оба говорили, что она испытывала к нему двойственные чувства, хоть и ушла от него. Принадлежность католической вере давала ей веские основания официально не разводиться с ним. Иногда даже Господа Бога можно использовать в своих целях.