Чтение онлайн

С точки зрения гражданского общества расстройство жизненного уклада стало следствием деградации демократических институтов и римского общества как такового. Рим захватывал много новых земель, что требовало от Центра существенного повышения возможностей и качества управления. Базой такого повышения во все времена являлся переход от элитарности к эгалитарности: рост числа образованных людей (их требовалось всё больше и больше), которые были нужны, как воздух, чтобы управлять, а также улучшения качества и интенсивности коммуникации между ними. Вместо этого Рим пребывал в праздности, богатые классы не хотели учиться и тем более тяжело работать. Возникло противоречие между масштабом капитала (имущества, включая рабов, и подвластных территорий) и компетенцией правителей. К этому моменту Греция уже почти перестала поставлять Риму новых грамотных рабов. Сами же римляне видели решение проблемы не в грамоте своих приказчиков, а в грамоте своих легионеров.

По мнению известного американского философа Уильяма Бернстайна16, «причина падения Римской республики зародилась за два с лишним столетия до этих событий. Лучше всего ее объяснил Монтескье в 1753 году в “Размышлениях о причинах величия римлян и их упадке”: “Непомерное расширение имперских территориальных завоеваний привело к краху республики”. Сравнительно недавно историки приняли и развили эту концепцию Монтескье.

Прежде чем рассмотреть её, полезно вспомнить взаимосвязь между численностью группы людей, поддерживающих между собой социальные отношения, политической структурой и грамотностью. Согласно “числу Данбара”, человек не в состоянии поддерживать постоянные социальные связи более чем со ста пятьюдесятью людьми. Когда каждый участник небольшой группы поддерживает отношения со всеми другими членами, такая группа является относительно демократическим коллективом. Примерами служат охотники-собиратели, небольшие крестьянские поселения и даже экипажи пиратских судов. Грамотность, когда ею владеет лишь элита общества, позволяет жестко контролировать население и даже способствует установлению деспотии.

Когда численность населения, проживающего совместно, превышает “число Данбара”, ограниченное число непосредственных контактов между людьми мешает поддерживать политическую стабильность. Поэтому письмо является лучшим средством поддержания связи между многочисленным населением. Соответственно, общество с высокой степенью грамотности (какое было в Афинах) тяготеет к более высокому уровню демократии, чем общество с низкой степенью грамотности (такое, как в Риме в позднереспубликанский период).

На политическую стабильность влияет и территориальная плотность населения государства. Сколь бы ни было тяжело управлять городом с десятитысячным населением, гораздо труднее управлять тем же количеством населения, проживающего в разных, удаленных друг от друга местах. Чем дальше эти места находятся друг от друга, тем важнее ввести в них грамотность. Еще в середине третьего века до нашей эры империя Саргонов в Месопотамии могла успешно функционировать лишь благодаря появлению клинописи – средства связи, позволившего управлять государством.

И все же, если сравнивать с Афинами, Рим в раннереспубликанский период был более демократическим государством. В те времена в Риме функционировали два народных собрания: comitia tributa — трибутский комиций, избиравший народных трибунов, защищавших права плебеев от посягательств патрициев, и comitia centuriata — центуриатский комиций, избиравший высших должностных лиц – магистратов. Взаимоотношения между комициями и избиравшимися высшими должностными лицами государства сформировали сбалансированную политическую систему управления и контроля. Знакомство с этой системой позволяет понять причины подъема Римской республики, ее долговременного существования и конечного краха».

Очевидно, ощущая предпосылки будущего упадка, ярким противником тенденции к доминированию административно-военных способов управления выступил Цицерон. Он был убежденным сторонником сохранения и укрепления «сенатской республики», основанной на «заветах предков».

Политико-правовое учение Цицерона сложилось под сильным влиянием греческой философии. Свои основные труды он назвал «О республике» (De republica; чаще переводится «О государстве») и «О законах» (De legibus). Оба произведения написаны в форме диалогов.

Цицерону принадлежит знаменитое определение государства как дела народного (res publica est res populi): «Государство есть достояние народа, а народ – это не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов», провозглашённое им в качестве одного из основополагающих принципов государственного строительства17. Отсюда буквальный перевод (лат): «Государство (республика) – это дело народа».

Это определение имеет ряд существенных достоинств. Во-первых, в понятие государства включено понятие народа как особой общности людей; во-вторых, народ не отождествляется с «демосом», способным переродиться в «охлос»18 (греч. толпа), а рассматривается как духовная и социальная общность людей, соединенных едиными представлениями о праве и общими интересами; в-третьих, наконец, право рассматривается не как «веление государства», «признак государственной власти», а как основа объединения народа, «достоянием» которого является государство.

В эпоху Цицерона термин «res publica» юридически означал имущество («res»), находящееся в общем, всенародном пользовании римской гражданской общины (civitas Romana). К I веку до н. э. это определение уже не отражало сложившуюся действительность, поскольку границы Римского государства вышли далеко за пределы первоначальной римской общины, а население самого Рима все больше распадалось на враждебные и борющиеся политические группировки, имеющие разные понятия о праве и противоположные интересы. Кроме того, правовой режим центральной Италии и отдалённых колоний существенно различался: от преимущественно демократического в центре до почти военной диктатуры на периферии.

Несмотря на явную идеализацию, данное Цицероном определение «республики» (государства) оставило глубокий след в истории политической мысли. Цицерон определил цель, идеал государства. Уже христианские авторы, отвергавшие языческую философию, утверждали, что его определение настолько хорошо, что оно подходит только к христианской церкви как общественному институту, так как в мирской жизни подобный идеал, как правило, недостижим. Политические теоретики Нового времени (Боден, Гроций и др.) либо брали это определение за основу собственного понятия государства, либо именовали республикой правильно устроенное государство, основанное на правовой общности граждан (И. Кант).

Цицерон придавал важное значение государственному устройству. Причиной объединения людей в государство он называл врожденную потребность жить вместе, в отличие от древнегреческого историка Полибия19, который видел её в слабости людей и их страхе, или в отличие от представлений эпикурейцев о договорном характере возникновения государства.

«Утверждаю одно: природа наделила человека столь великим стремлением поступать доблестно и столь великой склонностью служить общему благу, что сила эта одерживала верх над всеми приманками наслаждений и досуга, – заявляет Цицерон в своём трактате “О республике” и продолжает: – Ведь ни в одном деле доблесть человека не приближается к могуществу богов более, чем это происходит при основании новых государств и при сохранении уже основанных»20.