Чтение онлайн

«Броня, выкованная в Файдкамене, защищает от магического воздействия», — вспомнила я слова Ириана и нахмурилась.

— Магари, — произнес Элидир, и его обжигающий холодом взор обратился на меня, — что же ты наделала?

— Мне стало скучно, — нахально заявила я. — А что? Оставил ты меня одну, без общества. Вот и я захотела развлечься.

— Да-а, ты знаешь толк в развлечениях. С твоим появлением в холме стало очень весело.

— Рада, что развеселила. Очень занятной выдалась моя командировка в Файдкамен, но пора и честь знать. Мы с Ирен решили вернуться в мир людей, пока не стало слишком весело. Только вот незадача: холм закрыт. Не по твоему ли желанию, король Элидир?

— По моему, — кивнул повелитель Зимы, и только крепчавший возле нас морозец говорил о том, что сидхе недоволен. Его лицо, его глаза, его голос не выражали ничего лишнего. — Невежливо уходить вот так, не попрощавшись. Мне, как хозяину, обидно. Да еще и Договор нарушен… «Командировка» твоя, Магари, кончится официально только через три недели.

— Что ж, — вздохнула я притворно, — раз этого требует Договор, то я сдаюсь. Так и быть, останусь в холме до срока, повременю с возвращением домой.

— Да, ты останешься. А ты, Ирен, нет.

— Что же это значит, Эл? — осведомилась ведьма.

Мне фривольность король простил, даже подыграл, а вот Ирен — нет. Холод цепко схватил ведьму, затвердела ее одежда, стала нарастать на ней ледяная корка, покрылись инеем ресницы и волосы ведьмы… Замерзающая красотка шевельнулась, сжала руки в кулаки, и корка льда треснула, разлетелась мелкой искристой крошкой. Передернув плечами, так, что одежда заскрипела, Ирен вскинула подбородок и угрожающе проговорила:

— Второй раз такое не пройдет, Эл.

— Действительно, ни к чему повторяться. Убить ведьму, — приказал повелитель Зимы.

Марагдет спешился, перехватил в руке меч, и пошел к Ирен.

— Протестую! — заявила я, и встала перед последней. — Жизнь этой ведьмы чрезвычайно важна для Равновесия. Я освободила ее, чтобы она вернулась в мир людей и вершила там свои ведьмовские дела.

— Ма-а-агари, ведьма принадлежит мне, и только мне решать, что делать с ней. Когда-то она отдала мне свою жизнь, и с тех пор мне дано право распоряжаться ею. Только мне. Марагдет, выполняй приказ.

— Повторяю: ведьма важна для Равновесия! — крикнула я, маскируя сердитым тоном страх. — Я, друидесса, заявляю это!

— Ма-а-агари, — утомленно проговорил Элидир, и легкая морщинка залегла меж его бровями. — Перестань играть. Что за дурной каприз? Зачем тебе понадобилась непутёвая ведьма?

— Непутевая? — взвилась Ирен.

— Я друидесса, — повторила я, — страж Равновесия. Если я говорю, что ведьма должна жить, значит, она должна жить.

— Я не отпускаю своих женщин. Никогда, — сказал Элидир. — Но я готов сделать исключение. Ведьма уйдет, если ты ее заменишь.

Ожидаемо. Но все равно скверно.

Все мои органы чувств заработали в три раза усерднее обычного, нервозность и страх пробудили загадочные друидские силы, обычно дремлющие в моей крови, и я знала, что если выпущу их наружу, то случится нечто грандиозное. Сердце билось быстро-быстро, но без паники, в древнем особом ритме особенных людей, отмеченных самой Богиней. Физически и эмоционально я уже настраивалась на сражение, но разум отчаянно цеплялся за возможность решить все мирным путем.

Я не отдам королю Ирен; если из всех глыб в том Саду я разморозила именно ее, значит, такова Судьба. Но и сама я королю не дамся. Ох, не хотела я играть с королевской гордостью при придворных, но выбора нет…

— Король Элидир, — сказала я громко, — ты напомнил мне о Договоре, но сам его не выполняешь. Ты напустил на меня чары, оставил на морозе в Саду, вынуждаешь стать твоей. Так с гостьями не обходятся. Ты нарушил Договор между людьми и фейри, но я не сообщу об этом, куда следует, если ты отпустишь нас с Ирен сейчас же.

— Как ты смеешь так говорить с королем? — прорычал Марагдет, и поднял меч.

— Убери эту железяку, или я сломаю ее! — пригрозила я, чувствуя, как сила собираясь в пальцах, начинает пульсировать. — Сидхе! Разве не видите, что ваш король под действием чар?

— Каких еще чар? — сквозь зубы процедил предводитель риоров.

— Понятия не имею… любовных, наверное. Ответь, Элидир, что за чары ты пытался на меня наложить?

Повелитель Зимы молчал. Нехорошее молчание, как затишье перед бурей…

— Ты нарушил Договор, Элидир, — повторила я, не обращая внимания на краснеющего от злости Марагдета, который держал наготове меч в непосредственной близости от нас с Ирен. — Ты под действием чар, ты не в себе, твоя страсть ко мне ненастоящая. Отпусти нас, и никто в мире людей не узнает об этом. Клянусь.

— На короля невозможно наложить чары! — вскричал Марагдет.

— Он сам их на себя наложил, когда пытался меня зачаровать!

— В холмах лгать нельзя! — поддержала меня Ирен. — Раз друидесса еще жива, она говорит правду! Вы должны спасти рассудок своего короля, риоры — увезите его, найдите лучших магов, пусть снимут с него чары!

— Хаосница хочет погубить нашего короля и всех нас, а ведьма хочет мести! — пришел к собственному выводу Марагдет и обратился к риорам: — Нельзя слушать их, воины! Их слова — яд! Они хотят устроить здесь Хаос!

Риоры засомневались. В холмах нельзя солгать, не умерев, а раз мы с Ирен живы, значит, наши слова чистая правда. Но и слова Марагдета многое значат. Воины устремили взгляды на своего короля.

Элидир все так же молчал, и взгляд его был обращен в никуда. Риоры, элита сидхе, знают теперь, что он нарушает клятвы и Договоры, и это не может не пошатнуть его положение. У сидхе все иначе, чем у людей — к власти приходят только лучшие, самые сильные, самые хитрые, те, под чьим началом гордо жить. До этого момента Элидир считался лучшим.

— Да, я под действием чар, — проговорил, наконец, Элидир. — Спасите меня, риоры. Убейте обеих женщин. Тогда чары спадут, и я стану прежним.

Риоры согласились с королем и сочли такой выход из ситуации самым удобным. Они двинулись к нам, а Марагдет торжествующе улыбнулся.

— Как давно я не убивал людей, — проговорил он, предвкушая веселье.

— Никого ты не убьешь, — прозвучал вдруг пламенный голос, при звуках которого мое сердце дрогнуло.

Ириан выехал на своем келпи вперед и развернулся так, чтобы видеть риоров в лицо.