Чтение онлайн

— Братья! — обратился он к ним. — Мы не можем исполнить приказ короля, ибо король не в себе. Договор нарушен, мы должны идти на уступки. Женщин надо отпустить.

— Твоим словам доверия нет, ты привел хаосницу в холм! — бросил Марагдет.

— Да, привел, но я не знал, кто она!

— Из-за нее король под действием чар! Убить ее надо, и король станет свободным!

— Идиот! — крикнула Ирен. — Это король чары сотворил, а не друидесса! Король сам себя очаровал!

— Как ты назвала меня, дрянь? — рассвирепел Марагдет, и замахнулся на ведьму мечом. Только сделать он ничего не успел: Ириан отразил его удар, каким-то образом оказавшись рядом.

Мы с Ирен шарахнулись в сторонку, подальше от риоров, подальше от огненных искр, которые высекли два встретившихся меча.

— Хаос уже настал, — шепнула я, вцепившись в руку ведьмы.

Она ответила испуганным взглядом.

Меж тем Ириан отражал атаки Марагдета; ускользал от него, танцевал вокруг, как пламя. Оба сидхе двигались невероятно быстро, быстрее, чем мог бы поймать человеческий взгляд, так что я видела два смутных движущихся образа. Загорелись татуировки, отсвечивали под броней; пылали огнем Файдкамена мечи…

— Остановись! — крикнул Ириан, но Марагдет его не услышал, захваченный пылом сражения. Тогда рыжий, извернувшись, схватился за косу своего соперника и обрубил ее; туго сплетенное золото волос поблекло прямо в руках рыжего. Ириан швырнул косу под ноги предводителю риоров.

Я мало что знаю о воинском кодексе сидхе, но судя по вздоху остальных риоров и ошарашенному выражению лица Марагдета, который-таки остановился, Ириан сделал что-то крайне оскорбительное.

— Останови Марагдета, Элидир, пока я не отрубил ему кое-что более важное, и дай женщинам уйти, — прорычал рыжий; я никогда еще не слышала подобного свирепого рокота в его голосе. — Останови это безумие! Будь королем!

— Я отпущу ведьму, — предложил Элидир, — но друидесса останется. Останови это, Магари, — обратился совсем ополоумевший сидхе ко мне, и улыбнулся. — Скажи мне «да».

Может, сказать это треклятое «да»? Вдруг, мне на роду написано стать дарой сумасшедшего короля, чтобы его утихомирить, и именно поэтому Ириан тогда выбрал именно меня среди всех девушек в Кэнтоне? Что, если к этому всех нас ведет судьба?

Мой растерянный взгляд встретился с взглядом Ириана. В глазах рыжего танцевало пламя, они уже не были золотыми, они стали оранжевыми. Я перестала слышать, видеть, ощущать, мир сузился до этих оранжевых очей рыжего, и мгновение растерянности сменилось уверенностью.

— Никогда, — ответила я королю.

— Тогда ты умрешь! — прошипел Элидир, и его совершенное лицо перекосило.

Добила-таки я его отказом… Король потерял контроль над собой, и его убийственная сила вырвалась наружу. Буквально из ничего выросли громадные ледяные глыбы с острыми краями, и жестокие ветра швырнули нас с Ирен прямо на них… Не знаю, что случилось с ведьмой, но когда я врезалась в глыбу, она раскололась, а острые края раскрошились. Упав на спину, я увидела, как взвилось оранжевое пламя и заволокло все вокруг. Послышался лязг, полетели искры. Я перекатилась, ища взглядом Ирен, и увидела как она, сидя с закрытыми глазами, что-то про себя проговаривает; в следующее мгновение ведьму опрокинуло мощным порывом и уволокло куда-то.

Меня тоже опрокинуло и отшвырнуло в сторону; в полете я расколола еще несколько устрашающих ледяных конструкций. Снова упав, я подняла голову и посмотрела вперед, туда, где творилось неизвестно что. Валил снег, свирепствовал ветер, холод вымораживал, и при этом полыхало пламя, и снег таял, а келпи безумными голубыми тенями носились туда-сюда. Я не видела сидхе, они были яркими пятнами где-то впереди, но я слышала их, и трепетала. Моя сила тоже разгулялась вокруг, раздула пламя Ириана, усилила холод Элидира, закружила и свела с ума остальных сидхе и келпи; все смешалось в одном танце безумия.

Вот теперь точно настал Хаос.

…Ветер гудел, трещало пламя, кричали сидхе, лязгали мечи. Никому уже не было до меня дела; я в исступлении созерцала Хаос, и чувствовала что-то, похожее на умиротворение. Разве это беспорядок? Разве это смешение сил? Нет, все правильно.

Все. Должны. Показать. Себя.

Чтобы. Выделился. Лучший.

Одна сила. Подавит. Остальные.

Холм. Ждет. Нового. Короля.

Равновесие. Нужно. Восстановить.

Кто-то вспомнил обо мне; кто-то, от кого веет холодом и чем-то еще… чем-то необъяснимо пугающим. Я шевельнулась, протерла глаза, выплывая из экстаза умиротворения, и разглядела высокую фигуру. Белые волосы трепал ветер, что-то черное перечеркивало лицо…

Я поползла от фигуры, попятилась, уткнулась в ледяной нарост, схватилась за него, поднялась. Некто светловолосый приближался, и чем ближе он подходил, тем сильнее заявляла о себе моя тревога.

Я встала, побежала, скользя по тающему снегу и утопая в лужицах. Споткнулась, рухнула в снег, оглянулась — светловолосый был совсем рядом. Ох, зря я оглянулась! Светловолосый настиг меня и прежде, чем я успела что-то сделать, ударил.

Хаос сменился темнотой.

Я пришла в себя внезапно — тело встрепенулось, проснулось раньше сознания. Чьи-то руки поймали меня за плечи, мягко удержали. Я увидела спутанные длинные волосы, совершенно белые, без малейшего намека на игру оттенков, узнала шевелюру, и сипло проговорила:

— Надо же, как отросли. Еще немного, и до поясницы дотянутся. Привет, Скендер.

— Здравствуй, Магари.

Я посмотрела выше, в бледное лицо сидхе.

— Хорошо ты меня ударил. Выключилась в один момент.

— Нужно было тебя остановить, никто больше не мог к тебе подойти. Мне одному ты почему-то доверяешь.

— Почему-то? Эх, Скендер… Когда ты подходил, я тебя не узнала, так что вопрос, как ты смог ко мне подойти, остается открытым, — досадливо проговорила я, приподнялась, и осторожно прощупала синяк на лбу.

Скендер тут же разжал пальцы, опустил руки и отстранился от меня; он избегает касаться меня без повода. Мы сидели на плаще провидца, и тот — обожаю вещи, созданные эльфами-мастерами! — совсем не промок, хотя был расстелен прямо на снегу, точнее на том, что раньше было снегом, а стало серо-белой жижей.

Голова болела, тело ломило, как при простуде; в общем и целом я чувствовала себя так, словно меня поколотили крошки-пикси — вроде пустячная боль, но все же боль. Я помассировала виски, и прокашлялась, чтобы говорить нормально, а не сипеть (почему мой голос после потери сознания всегда звучит как скрип несмазанных дверных петель?).

— Как ты себя чувствуешь, Магари? — спросил Скендер с трогательным беспокойством.

— Сравнительно неплохо, если учесть, что со мной произошло.

— Ты что-то помнишь?