Чтение онлайн

Якоб Морено часто называл Зерку своей правой рукой, настолько большой была ее помощь и поддержка доктора Морено в его работе. В 1958 г. у Зерки была обнаружена злокачественная опухоль плеча, из-за чего пришлось ампутировать правую руку. В семье тяжело переживали это событие, но Зерка быстро справилась с травмой и смогла работать, как и прежде. Впоследствии, во время сеансов психодрамы, она вела процесс настолько экспрессивно, что у всех присутствующих создавалось впечатление, что у нее несколько рук [40].

В 1942 г. Зерка и Морено вместе опубликовали маленькую брошюру «Групповой подход в психодраме». После этого Зерка была соавтором всех публикаций Морено, участвовала во всех конференциях, семинарах и других проектах. Она не только была источником его вдохновения, но и администратором, менеджером, его сотрудником в обучении и терапии. Зерка Морено совместно с Якобом Морено является соучредителем Социометрического института на Парк авеню в Нью-Йорке и Психодраматического института в Нью-Йорке. В 1947 г. они начали выпускать журнал «Групповая психотерапия» (первоначально названный «Социатрией»). Она была одним из соучредителей Международной ассоциации групповой психотерапии [45].

К концу 1960-х – началу 1970-х гг. Зерка Морено фактически возглавила работу по обучению психодраме, начатую ее мужем Якобом Морено. Она стала видной фигурой в мире групповой психотерапии и психодрамы. Учебный центр в Биконе продолжал развиваться под управлением Зерки и после смерти Морено в 1974 г., вплоть до 1982 г., когда он вместе с земельным участком был продан. После смерти Морено Зерка в течение нескольких десятилетий оставалась мировым лидером психодрамы, социометрии и групповой психотерапии, развивая этот метод во многих странах Европы и Азии. Специально для этих целей ею был создан «Фонд обучения и тренинга». Зерка Морено не только помогала Якобу Морено создавать свои труды, но и сама написала много работ. Наиболее значительные из них – книги «Психодрама, сверхреальность и искусство исцеления», «Сущностная Зерка: Сочинения Зерки Теман Морено по психодраме, социометрии и групповой психотерапии», «Мечтать снова: Мемуары Зерки Морено». Зерка Морено умерла в Роквилле, штат Мэриленд, 19 сентября 2016 г. в возрасте 99 лет. Ей не хватило полгода, чтобы сыграть свою последнюю психодраматическую роль – роль долгожительницы [45].

Другой последовательницей Я. Морено была Марша Карп – лидер Британской психодрамы, содиректор Холуэльского международного психодраматического центра в Девоншире, автор многих публикаций, в том числе соредактор трех книг. Она выросла в маленьком городе, который назывался Стивенс Пойнт, штат Висконсин, США. Ее отец имел семейный обувной магазин и был председателем синагоги. Он гордился обеими этими ролями и непрерывно улучшал их. В жизни Марши, как и в жизни Я. Морено, было предсказание, которое сыграло важную роль в ее становлении как психолога. Однажды раввин сказал родителям Марши, что она интеллектуалка. Слово «интеллектуал» было обычно закрыто для людей, имеющих усадьбу около восточной стены синагоги. Эти слова раввина как будто вырвали ее из оков роли будущей домохозяйки, настолько окрылили ее, что она неделю сияла от этих слов. Ей стало казаться, что родители стали относиться к ней с еще большим уважением. И с этого момента она твердо решила, что станет психологом. С младшего возраста Марша мучилась с постоянной шепелявостью. Она не могла точно назвать свое имя. Занятия с логопедом помогли ей побороть дефект [26].

Следующей детерминантой был профессиональный отбор в класс, который назывался «Американские социальные проблемы». Вот как она описывает свое знакомство с психологией: «Мне было 17 лет. Впервые слово “психология” объяснялось в учебнике. Перед каждым студентом ставилась задача создания профессиональной записной книжки. Моим выбором, наконец, была психология. Я хранила эту записную книжку в течение двадцати семи лет. Предложение написать эту статью впервые предоставило мне случай использовать материал в той пожелтевшей пачке бумаг. Больше всего меня удивляет то, что слова, написанные мной в 17, я могла бы легко писать сейчас». По чистой случайности или божественному провидению Марша сидела, занимаясь в студенческой библиотеке Университета Висконсина, и вдруг на полке увидела книги психиатра Якоба Леви Морено. Она никогда прежде их не видела и не слышала о них. В той библиотеке были тысячи книг, а она сидела перед этими, не зная, что на полке лежит ее карьера, прося, чтобы ее обнаружили. Ее особенно заинтриговало одно название: «Кто должен выжить?». Это был вопрос, задаваемый каждым студентом во время весенней сессии. Вплоть до того момента в библиотеке она разрывалась между двумя жизнями. Днем Марша была серьезным студентом курса патологии речи. Ночью она была страстным драматическим актером, выступая в университетских постановках Стринберга, Брехта, Шекспира, Ионеско, Артура Миллера и Теннесси Уильямса. Она изучала пантомиму. Ее собственная эмоциональная правда и запутанность человечества были раскрыты ей драматургами и миром театра. Днем ее клиническая проницательность бывала оспорена, и патологические истины выявлялись в связях между расстройствами речи и семьями. Ее привлекали люди с серьезными коммуникативными нарушениями. Морено предлагал не подготовленного, а спонтанного актера, измотанного своей собственной жизнью in situ, показывая его декорации, его жизненное пространство и образчики реальных характеров. Марша была поражена простотой принятия реальной жизни как драмы, которая будет исполнена. Это позволяло протагонисту, или главному характеру, быть одновременно и драматургом, и актером. С обученным директором протагонист спонтанно формировал рабочее партнерство для исследования правды своей собственной жизни [26].

Из вышеприведенных биографий видно, что жизнь З. Морено и М. Карп сложилась по-разному, но их объединяет одно – это любовь к психодраме и ее основателю Я. Морено.

Еще одна последовательница – Грете Лейтц – доктор медицины, психотерапевт. С Я. Л. Морено ее связывало многолетнее тесное сотрудничество. С 1986 по 1989 г. Лейтц занимала пост президента Международного общества групповой психотерапии, директор института психодрамы, социометрии и групповой психотерапии Морено в Германии. Лауреат премии Морено, член ряда европейских и международных психотерапевтических организаций [38].

Последняя в нашем списке, но не последняя по своему вкладу в развитие психодрамы – это Анн Анселин Шутценбергер, ученица Я. Морено, французский психолог, доктор психологических наук, почетный профессор Университета Ниццы, где она более двадцати лет руководила лабораторией клинической и социальной психологии, автор более десятка книг по психотерапии. В настоящее время живет в Париже. Интересны факты биографии, повлиявшие на ее профессиональное становление. В 1950 г. А. А. Шутценбергер получила стипендию Фулбрайта и переехала в Америку, чтобы изучать процессы взаимодействия и групповой динамики у Курта Левина. Тогда же она познакомилась с Я. Л. Морено. Основатель социометрии Морено был впечатлен личностью и работой Анн настолько, что называл ее своей приемной дочерью, она была близка с ним до последних дней его жизни.

Вклад Шутценбергер в групповую психотерапию и психодраму признан во всем мире: она была организатором Первого международного конгресса психодрамы в Париже в 1964 г., является сооснователем, экс-вице-президентом и с 2003 г. почетным архивариусом Международной ассоциации групповой психотерапии.

В 1970 г. Анн ввела практику дополнительных мер лечения больных раком и работы с их семьями, в 1985 г. начала работать с раковыми пациентами с последней стадией болезни (некоторые из ее пациентов прожили после терапии еще 15–20 лет).

В 1998 г. она опубликовала книгу «Aie, mes aieux», выдержавшую более 15 изданий только на французском языке. Эта книга переведена на многие языки, на русском она впервые выпущена в 2001 г. под названием «Синдром предков» и с тех пор несколько раз переиздавалась [72].

Основные понятия ее теории Шутценбергер:

– геносоциограмма – это классическое генеалогическое дерево, дополненное перечнем важных жизненных событий с использованием концепции, на которой основана социометрия Я. Морено. Геносоциограмма помогает каждому человеку лучше понять свою жизнь и свой «жизненный сценарий», свой профессиональный и личный выбор, принять во внимание семейные черты и особенности (сознательные и подсознательные), унаследованные через несколько поколений. Это способ показать некоторые подсознательные тенденции и повторы среди близких и дальних родственников, обнаружить их разнообразные роли, динамику создания мифов и легенд, скрытые семейные секреты и повторы (выбор супруга/супруги, болезни и смерти, профессии, образ жизни, взгляды);

– замещающие дети (несовершенный траур) – отличаются от «детей-восстановителей», которых принимают очень хорошо и в семье им отводится почетное место. Дети-восстановители – чаще всего это дети, которые помогли сплочению семьи, получению материальной выгоды от своего рождения, являющиеся донором для другого ребенка;

– состояния клиента «склеп» и «призрак» – часто связаны с семейными тайнами, которые рассматриваются как постыдные (убийство, инцест, тюрьма, помещение в психиатрическую клинику, разорение, внебрачные дети, туберкулез, рак или СПИД, проигрыш в карты, потеря семейного состояния и др.).

Некоторые семейные или исторические совпадения можно лучше понять как реакцию на годовщину, как синдром годовщины – выражение семейного и социального трансгенерационного бессознательного. Некоторые люди каждый год в одно и то же время испытывают чувство тревоги и подавленности – отчего, и сами не знают. Они не помнят, что это период годовщины смерти близкого человека – родственника или друга, и не могут установить сознательное соотношение между этими повторяющимися фактами. Многие люди перенесли операцию именно в день годовщины смерти или несчастного случая с отцом, братом, родственником. Это как бы случайное совпадение обнаруживается, например, после постоперационных осложнений. Геносоциограмма помогает обнаружить и понять «невидимые семейные узы» и идентификацию пациента с умершим членом семьи. Ребенок, родившийся после смерти в семье, не всегда оказывается заменой и не всегда имеет трагическую судьбу. Это зависит от того, перестала ли мать оплакивать свою утрату или она все еще тоскует о своем дорогом умершем ребенке и видит его, когда смотрит на своего нового малыша. Французский психоаналитик А. Грин употребляет образ «мертвая мать», в отношении матери, которая после смерти ребенка пребывает в таком глубоком горе, что она как бы умирает для всего мира. Она не может жить нормальной жизнью, ее мучают депрессии и психозы, и это пагубно сказывается на жизни и судьбе ее нового ребенка. У ребенка такой «мертвой матери» скорее всего, будет трудная жизнь. Не исключено, что у него будут наблюдаться суицидальные наклонности, шизофрения и другого рода психические отклонения. В качестве примеров можно привести истории жизни известных людей [72].