Чтение онлайн

— Да и меня ты тоже правильно понял, Миха! — поддержал Виталий, — На мне техническое обеспечение, но чтобы что-то вам в этом плане наваять, мне нужны финансы, которые, к нашему превеликому сожалению, пока только и могут, что петь романсы в замечательном гитарном исполнении нашего многоуважаемого Петровича.

— А что это вдруг сразу Петрович? — в свою очередь возмутился и Петрович, — По-моему, круг своих функциональных обязанностей я осветил достаточно полно и вполне понятно!

— Короче, дармоеды вы, ребятушки, если только я вас правильно понял! — совершенно справедливо подытожил Михаил, — А вы знаете, что здесь есть одна очень интересная статья уголовного кодекса про тунеядство? Ну да ладно, всё это лирика, но ты, Марк, что-то говорил там про какие-то дополнительные функции по охране или мне это показалось?

— Нет, тебе это не показалось, — тихо произнёс Марк, напряжённо прислушивавшийся к какофонии городских шумов, — Разве тебе Вениамин Михайлович не говорил, что у меня, как и у многих плохо видящих, повышенные по сравнению со зрячими способности по контролю окружающего пространства? Вот сейчас, например, за нами наблюдают из-за тех кустов, что на два часа правее вашего с Ванькой «отжимательного» валуна… Как я это определил? Да они там, кстати, их трое, активно обсуждают сценарий наезда!

Никем не предупреждённый Ванька, слышавший всё до последнего слова и завершавший в это время водные процедуры, не сдержал присущего ему природного любопытства и, на миг замерев, кинул взгляд в указанном направлении, что, по всей видимости, не укрылось и от скрывавшихся в кустах разговорчивых наблюдателей.

— Как водичка, бухенвальдский крепыш? — с иронией спросил у Ваньки один из давешних окодэшников, неделю назад старательно собиравший на коленях пыль под его кроватью, а сейчас вышедший слева от засвеченного куста, — Хайль Гитлер и добро пожаловать в ад!

— А худенький-то какой? — с наигранной жалостью всплеснул руки к румяным щёчкам второй комсомольский дружинник, — Колхоз, что ли, откормить так и не смог, ибо и без того тридцать лет без урожая, али глисты болезного ещё в Бухенвальде замучили?

— Чё надо? — хмуро бросил Ванька, отбрасывая в сторону казённое вафельное полотенце и спешно натягивая пузырящиеся на коленях треники, — Вам же Нина Григорьевна уже всё разложила по полочкам, по-моему, разве не так, товарищи комсомольцы?

— Да мы тут щас тебя на травке разложим!!! — не сдержавшись, взвизгнул первый и более нервный из комсомольских дружинников, — Тоже мне, нашёл товарищей комсомольцев!

— Из этих, что ли? — неприятно удивился озадаченный Михаил, обращаясь, скорее, к себе, чем к напряжённо застывшему Ваньке или прочим членам группы, уже заинтересованно закинувшихся виртуальным попкорном, — Здесь и в семидесятые-то? Да ну нафиг?!!

— Подожди, Гебельс! — обманчиво мягко остановил визгливого щекастый, — Ты что, разве не видишь, этот унтерменьш просто не правильно понимает политический орднунг нашей партии, который мы, как его старшие товарищи должны ему популярно разъяснить. Ведь что нам, то есть, настоящим комсомольцам говорит наш устав?

— И что же он нам говорит? — не понял вконец запутавшийся в стёбе щекастого визгливый.

— А Устав, Гебельс, — назидательно подняв к небу пухлый указательный палец, важно изрёк щекастый, — Устав нам говорит о том, что основным организационным принципом нашей комсомольской организации является принцип демократического централизма, который, в числе прочего, предполагает строжайшую комсомольскую дисциплину, но, прежде всего, Гебельс, подчинение меньшинства большинству.

— Вот, чувачок, под-чи-не-ни-е! — ухватив главное, по слогам повторил визгливый, — Ты же нам подчиняться должен, чувачок, ты нас должен глубоко уважать!

— Не, мужики, этот Гебельс точно из этих! — уверенно заявил Михаил, — Да ещё и, кажется, любитель БДСМ. Слышали, подчинения требует и глубоко хочет, чтобы его убла…, тьфу ты, в смысле уважали, короче, и ещё раз, тьфу!

— Да не БДСМ, а ВЛКСМ! — не сдержав своего же молчаливого напряжения, раздражённо поправил Михаила до глубины души задетый Ванька, — Трудно запомнить, что ли? Так что будем делать, ребзя? Чует моя жопа, что драки нам сегодня всё-таки не избежать!

— Ванюша!!! — дружно завопили его несостоявшиеся воспитатели, — Ну нет такого слова!

— Да ладно вам! — досадливо отмахнулся Ванька, — Раз в райвоенкомате признали годным, значит, всё у меня на месте, включая и то, чего, по вашему мнению, у меня нет. Так что же нам с вами, а точнее, с ними, делать? Драться будем или бежать? Только думайте скорее, товарищи эгрегории, а то они нервничать начинают. Как бы с ними чего не случилось!

— Заботливый ты наш! — проворчал Михаил, — когда это русский солдат от врага драпал? Нет, ну всякое бывало, конечно, но чтобы вот так, взять ноги в руки и убежать даже без боя? Правильно, Ванюша, вот эти мы сейчас и займёмся, потому как твои физические кондиции пока ещё далеки даже до этих заигравшихся в гестапо каратистов!

— Подождите, мужики, — вмешался вдруг всё ещё внимательно прислушивавшийся к чему-то Марк, — Там в кустах остался ещё кто-то. И этот кто-то, если я правильно распознал эти подозрительные звуки, собирается снимать нас на любительскую киноплёнку!

— Вот даже как! — искренне восхитился Михаил, — Тогда по ходу дела, мужики, нас либо хотят подставить по-крупному, либо я ничего не смыслю в колбасных обрезках, пардон, в провокациях! А ну-ка, Вань, заводи нашу любимую «Цыганочку» с моим выходом! Драку заказывали? Будет вам драка! Правда, как в индийском кино, но уж не обессудьте…

— Гриша, Гришенька, Григорий, — как-то обречённо вздохнув, тут же с демонстративно послушным видом затараторил Ванька с недавних пор слегка зарифмованный вариант своего шаманского речитатива, — Гриня, Григорьюшка, Гришоня…

Впрочем, бурлящий в Ванькиной крови адреналин, избыток которого Петрович просто так и не успел полностью нейтрализовать, сыграл с Ванькой не очень остроумную шутку, так как плохо контролируя себя, весь свой шаманский рэп он протараторил вслух. Остроумия же этой несмешной шутке молодых, но ещё очень глупых надпочечников не хватило по той простой причине, что по неудачному стечению обстоятельств щекастого дружинника, как оказалось, тоже звали Григорием, из-за чего тот почему-то жутко комплексовал…

— Но ты, шкилябра колхозная! — неистово завопил щекастый, — Члена ОКОДа дразнить! — и, ломая подельникам весь сценарий хитро закрученной провокации, с истошным «киай» со всей своей молодецкой дури зарядил в сторону Ванькиной челюсти довольно красивый и безупречно выполненный «маваси».

— Фигасе! — только и успел восхититься капитан спецназа, с трудом успевая подставить Ванькин подбородок с шуршащим свистом распрямившейся ноге щекастого дружинника ровно настолько, чтобы её обутая в кеды пятка всего лишь едва коснулась его.

— Чего это он? — недоумённо спросил щекастый, провожая взглядом улетающего куда-то в противоположные кусты Ваньку, — Я же даже, вроде бы, и не задел этого малахольного!

— О-о-о! — картинно застонал Ванька в Михином исполнении, с напускными трудностями выбираясь из, надо бы откровенно сказать, довольно таки чахлых кустиков и вновь тяжело вставая перед комсомольскими дружинниками, — О-о-о! Что-о-о я-а-а вам сде-е-ела-а-ал?!

— Так я не понял, — не выдержал уже всегда самый выдержанный Петрович, — Кого там наш Миха снаружи пытается изобразить в таких творческих муках? Пострадавшего от главного злодея звезду индийского кинематографа или какого-то несчастного зомби из «Ночи живых мертвецов»[iii] Джорджа Ромеро?