Чтение онлайн

Итак, студентам становится ясно, что Гоголь не разделял взглядов Шевырева и в большинстве затронутых вопросов, несомненно, был бы на стороне Белинского. Сторонник правды на сцене, как и в литературе, соратник Пушкина в становлении реализма, новатор, человек, исходивший в своем творчестве из задач, стоящих перед жизнью, Гоголь эпохи 1830–х годов не мог сочувствовать обветшалой «светской» позиции Шевырева. Он не мог не согласиться с основными положениями статьи Белинского, как и с ее заключительными словами: «…но, если мысль и убеждение доступны вам, — идите вперед, и да не совращат вас с пути ни расчеты эгоизма, ни отношения личные и житейские, ни боязнь неприязни людской, ни обольщения их коварной дружбы, стремящейся взамен своих ничтожных даров лишить вас лучшего вашего сокровища — независимости мнения и чистой любви к истине!..» (II, 177). Нужно, чтобы за этими словами студенты увидели нравственный облик великого критика.

Из того, что удалось узнать студентам, они не могли не увидеть искателя правды в Гоголе. И в унисон Белинскому звучат слова Гоголя, который в не опубликованной при жизни статье о «Борисе Годунове» давал клятву перед именем Пушкина (VIII, 152).

Таким образом, Гоголь был ближе к Белинскому, чем к Шевыреву. Почему же он все-таки вычеркнул из текста статьи имя Белинского? Почему из всех критиков середины 1830–х годов он возлагал больше всего надежд на Шевырева?

Почему редактор «Современника» Пушкин, который привлек к своему журналу Гоголя, счел необходимым заявить о том, что статья «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году» не является программной? Почему Пушкин (от имени А. Б.) высказал неудовольствие по поводу того, что в статье ничего не сказано о Белинском — критике «Телескопа»? Ведь он, очевидно, знал статью и мог бы об этом сказать Гоголю еще до выхода журнала? Мы видели, что Пушкин был на стороне Белинского в его споре с Шевыревым о повестях Павлова. Нй как Пушкин вообще относился к Шевыреву?

Без обращения к специальным работам литературоведов эти вопросы не решить, и логика исследования заставляет перейти ко второму этапу работы.

На первом этапе работы студенты под руководством преподавателя изучают первоисточник, на втором — обращаются к Научной литературе.

На практические занятия следует теперь выносить в основном такие проблемы, которые предварительно уже рассматривались студентами. Теперь им надо познакомиться с научным освещением вопроса, его историографией. Следует рекомендовать студентам и литературу общего характера, которая содержит фактические сведения и поможет глубже разобраться в теме [416] .

Преподаватель вместе со студентами определяет круг вопросов, требующих освещения: Являлась ли статья Гоголя «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году» программной для пушкинского «Современника»? Чем вызвано «Письмо к издателю» (из Твери) и примечания к нему Пушкина? Почему Гоголь, бывший в середине 1830–х годов ближе по своим эстетическим позициям к Белинскому, чем к Шевыреву, вычеркнул из своей статьи имя Белинского и сохранил в ней высокую оценку критической деятельности Шевырева?

Ряд студентов получает задание проанализировать статьи советских исследователей, посвященных данной теме (по одной каждому из докладчиков). Эти сообщения не должны сводиться к пересказу, их задачей является уяснение концепции исследователя, а также выявление фактов, вводимых им в научный оборот, и проверка их. Лучше всего доклады студентов расположить в соответствии с последовательностью появления анализируемых работ, предварив сообщения беглым обзором дореволюционных работ на эту тему, сделанных руководителем. Студенческие сообщения открываются рассмотрением четвертой части работы В. В. Гиппиуса: «Литературное общение Гоголя с Пушкиным» [417] .

Статья В. В. Гиппиуса — крупнейшего гоголеведа — написана в 1931 г., когда гоголеведение не существовало в качестве самостоятельной научной отрасли исследования. Ученому пришлось проделать большую работу по изучению фактов литературного общения Гоголя с Пушкиным. С помощью сложных и убедительных доказательств В. В. Гиппиус опровергает ряд предположений предшествующих исследователей и устанавливает много новых данных, например точную дату знакомства Гоголя с Пушкиным, всю фактическую историю их взаимоотношений (по этапам), хронологию их литературного общения и т. д.

Статья В. В. Гиппиуса много дает для формирования научного мышления студентов: она наглядно показывает им значение точного факта, без которого невозможно построение ни одной подлинно научной концепции. Исследователь рассказывает, что он сначала был убежден в том, что Пушкин внес в статью Гоголя те самые места, о которых потом написал в своем «Письме к издателю» А. Б. Однако после того, как было доказано, что «Письмо к издателю» за подписью А. Б. написано Пушкиным.

В. В. Гиппиус вынужден был признать, что статью переделал не Пушкин, а Гоголь. В. Гиппиус, таким образом, позволяет ответить на первые два вопроса, поставленные перед студентами.

Работа В. Гиппиуса учит тончайшему анализу литературных источников. Обратившись к трактовке письма А. Б. в статье, студенты увидят, что анализ содержания и стиля этого письма позволяет исследователю аргументированно обосновать свою научную гипотезу. Автор исследования считает, что к письму А. Б. не следует относиться как к credo самого Пушкина, что, «загримировавшись» под провинциала из Твери, Пушкин и говорит, как провинциальный помещик.

По мнению В. Гиппиуса, Пушкин в письме А. Б. не лукавил, заявляя, что статья Гоголя не являлась программой журнала, но хорошо понимал значение этой принципиальной и злободневной работы для «Современника». Тактика Пушкина, однако, не совпадала с гоголевской. Гоголь выступал с юношеским прямодушием и увлеченностью, а Пушкин сдержанно.

Отмечая достоинства статьи В. В. Гиппиуса, преподаватель укажет и на ее недостатки: блестяще устанавливая факты литературного и личного общения Гоголя с Пушкиным, исследователь почти ничего не говорит об общности их эстетических позиций. Чтобы показать студентам различные методы исследований, преподаватель, несколько нарушая хронологическую последовательность, обращается к небольшой работе В. В. Гиппиуса «Заметка о Гоголе. III. Вариант Хлестакова», написанной в 1941 г. [418] . В ней всего три страницы, на которых автор сумел сказать много нового и значительного. Она расширяет представление о Гоголе–художнике, перенося нас в творческую лабораторию автора «Ревизора». Исследователь ссылается на указание Гоголя о независимости его художественных образов от реальных прототипов, на то, что писатель называл свой метод создания характеров методом «соображения», с помощью которого он объединяет в одном лице множество черт, присущих разным людям. В то же время исследователь обращает внимание на слова писателя, сказавшего, что соединение этих «разбросанных» черт и характеров «часто попадается в натуре». Это обусловило пристальное внимание литературоведа к отысканию реального прототипа Хлестакова. И он делает открытие — обнаруживает его в Сенковском.

В. В. Гиппиус говорит, что характеристика Сенковского в статье Гоголя о журналистике перекликается с характеристикой Хлестакова и в комедии, и в высказываниях писателя о нем:

1) в характерах и костюмах, при всех изданиях «Ревизора»;

2) в письме к М. С. Щепкину от 10 мая 1836 г.; 3) в «Отрывке из письма к одному литератору» (окончательная редакция — 1841 г.) и 4) в «Предуведомлении» для актеров (1846). На первом этапе работы ни одно из этих высказываний Гоголя о Хлестакове не привлекалось. Теперь студенты убеждаются в их значении.

В конце своей небольшой заметки В. В. Гиппиус анализирует черновые и окончательные тексты «Ревизора». Мастерство, с которым он это делает, — прекрасный образец для студентов. Следуя от одной редакции «Ревизора» к другой, исследователь показывает, как Гоголь устранил явные намеки, относящиеся к редактору «Библиотеки для чтения», но сохранил психологическое сходство Хлестакова–литератора с Сенковским.

Обе статьи исследователя — образец лаконизма и изящества литературоведческого анализа, стройности и продуманности концепции.