Чтение онлайн

«Анна Андреевна: Скажите, так это вы были Брамбеус?

Xлестаков : Как же, я им всем поправляю стихи. Мне Смирдин дает за это сорок тысяч» (IV, 49).

Таким образом, к той уничтожающей характеристике, которую Гоголь дал Сенковскому в статье, он прибавляет в комедии самое оскорбительное слово: «Хлестаков». Типично хлестаковскими являются слова его похвальбы: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат», отвечает бывало: «так как-то всё»… Большой оригинал» (IV, 48). Преподаватель скажет, что после обсуждения текстов статей Гоголя и Белинского будут рассмотрены соответствующие работы советских литературоведов. Тогда вновь вернемся к вопросу о том, как выглядело сопоставление Брамбеуса–Сенковского с Хлестаковым в предшествующих редакциях комедии.

Невольно припоминаются широко известные слова Белинского из статьи «О русской повести и повестях Гоголя», писавшего, что творческая оригинальность Гоголя заключается и в том, что он молниеносно умеет превратить собственные слова в нарицательные и что у него «целый мир в одном, только в одном слове!.. И какой мастер г. Гоголь выдумывать такие слова!» (I, 296). Студенты, сопоставлявшие текст статьи и писем Гоголя, отмечают, что и в письмах (к М. П. Погодину) Гоголь резко отрицательно пишет о Сенковском: «Прочти Брамбеуса: сколько тут и подлости, и вони, и всего» (X, 263); в другом письме он пишет о первом номере «Библиотеки», как о толстом дураке, а Сенковского сравнивает со старым пьяницей, «забулдыжником», кабачным гулякой, «которого долго не решался впускать в кабак даже сам целовальник» (X, 293). В художественных текстах Гоголь, как мы видели, максимально лаконичен и выразителен.

В статье «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году» Гоголь повторяет многое из того, о чем он писал в письмах о «Библиотеке для чтения» и о ее редакторе, смягчив, однако, образную конкретность писем. Здесь нет житейских сравнений, личного раздражения в ней не видно. На первый план выдвинуты принципиальные общественные вопросы. Статья написана публицистом–патриотом, писателем, страдающим от беспринципности и безыдейности русской журналистики. Суд его беспощаден и беспристрастен. Гоголь, по выражению Белинского, «не исключает из своей опалы ни одного журнала».

Положительная оценка Белинским литературно–критической позиции автора статьи «О движении журнальной литературы…» совершенно понятна, так как статья близка ему. Вслед за этим руководитель практических занятий приступает к сравнительному анализу статьи Гоголя и статьи В. Г. Белинского «Ничто о ничем, или Отчет г. издателю «Телескопа» за последнее полугодие (1835) русской литературы». Студенты должны выяснить общность принципиальных позиций Гоголя и Белинского и разницу в их оценках. Необходимо также установить точное время написания обеих статей и выяснить, чем могла быть обусловлена близость позиций Гоголя и Белинского. Они не были в это время знакомы друг с другом, жили в разных городах (один в Петербурге, другой в Москве) и, по всей вероятности, во время работы не знали о статьях друг друга.

В заключение отметим, что Белинский в рецензии на первый номер журнала Пушкина («Несколько слов о «Современнике») был восхищен благородным тоном автора статьи о журналистике (судя по намекам, он считал, что им был Пушкин),

Анализ статьи включает вступительную беседу, в которой принимают участие все студенты, подготовившие небольшие сообщения. Под наблюдением преподавателя проводится их обсуждение.

Вступительная беседа проводится после того, как студенты на предыдущем занятии получили задание прочитать статью Белинского «О критике и литературных мнениях» Московского наблюдателя» и подумать о том, что именно в статьях Шевырева вызывает наибольшие возражения Белинского. При этом желательно, чтобы студенты отмечали свои наблюдения над особенностями языка и стиля статьи Белинского, а некоторые из них подготовили сообщения о языке критика.

В начале беседы коротко напоминаем о статьях Белинского, написанных им до разбора критики «Московского наблюдателя». Белинскому 25 лет, но его уже знает читающая Россия. Новые и прогрессивные мысли критика, которые он пропагандировал на страницах «Телескопа» и «Молвы», нашли свое отражение и в разбираемой статье. Белинский продолжает в ней борьбу с беспринципной журналистикой, которую он вел одновременно с Гоголем [412] , но направляет свой главный удар против критики «Московского наблюдателя», прежде всего против Шевырева и его статьи «Перечень Наблюдателя». Для Белинского неприемлемы ни литературные, ни общественно–политические, ни теоретические позиции Шевырева.

Белинский — демократ, новатор, просветитель — неоднократно подчеркивает просветительский характер своей деятельности. Он пишет, что критика «должна быть гувернером общества и на простом языке говорить высокие истины» (II, 125). Критика, по определению Белинского, — это «движущая эстетика». Она постоянно идет вперед, собирая для теории искусства новые данные и факты.

Белинский показывает полное несоответствие устаревших и глубоко реакционных взглядов поборника «светской» литературы Шевырева тем задачам, которые стоят перед современной критикой. Он не формулирует своего приговора критическим поучениям Шевырева, но с неукоснительной логикой подводит читателя к необходимым выводам.

Во время беседы преподаватель следит за тем, чтобы студенты постоянно обращались к тексту статьи, который должен раскрыть им философские и эстетические позиции Белинского.

Новатор и демократ, или, как он, в противовес Шевыреву, неоднократно называет себя, «плебей», Белинский разоблачает убожество кастовой аристократической позиции критика «Московского наблюдателя». Этой позиции Белинский противопоставил принцип народности и реализма в литературе.

Преподаватель напоминает студентам, что в начале 1830–х годов Белинский еще искал путей к революционной идеологии. В это время внимание начинающего критика привлекала философская система Шеллинга, а затем Фихте. В шеллингианском духе Белинский писал о том, что художник творит бессознательно, создает произведения в минуты самозабвения. Однако с самого начала своей критической деятельности в Белинском ярко проявлялась самостоятельная теоретическая и критическая мысль. Разделяя в период увлечения Шеллингом, а затем Фихте идеалистические воззрения на общественную жизнь и литературу, он тем не менее пробивался к идеям, которые и вывели его на путь революционного отрицания и борьбы. Снова и снова пересматривая философско–эстетические вопросы, Белинский в поисках истины не раз бился в кругу противоречий, не раз переживал периоды кризисов мировоззрения.

Студенты отметят эмоциональную насыщенность языка статьи, страстность ее тона, обусловленную остротой полемики с «Московским наблюдателем». Мы видим в Белинском борца, который во имя «независимости мнения и чистой любви к истине» ниспровергает косные позиции и авторитеты. Спокойный, повествовательный тон почти отсутствует. Иронией и насмешкой проникнута каждая строка. А издевательское высмеивание противника часто прерывается откровенным негодованием, перерастающим в гневный сарказм. Стиль говорит об авторе как о человеке страстном, непримиримо отстаивающем свои взгляды. Ограничиваясь во вступительной беседе общей характеристикой языка и стиля статьи, преподаватель рекомендует остановиться на анализе отдельных ее частей.

Белинский последовательно, одну за другой разбирает статьи Шевырева. Это дает возможность поручить анализ отдельных частей работы Белинского ряду студентов. Каждый из них выбирает часть статьи, посвященную критике какой-либо из статей Шевырева (О драме Кукольника «Князь Михайло Васильевич Скопин–Шуйский», о «Трех повестях» Павлова, о «Миргороде» г. Гоголя, «О критике вообще и у нас в России», о сочинениях Жюля Жанена и др.) [413] .

Из примечаний к академическому изданию Сочинений Белинского (II, 707—713) студенты узнают, когда каждая из статей Шевырева была напечатана в «Московском наблюдателе».

Указав, что статьи Шевырева малоинтересны, преподаватель все же рекомендует обратиться к ним, чтобы нагляднее представить характер спора и ощутить своеобразие эпохи 1830–х годов.

Сопоставление взглядов Шевырева и Белинского не представляет затруднений, особенно после вводной беседы, поэтому целесообразнее на основании сопоставления статей Белинского и Шевырева поставить перед студентами другую задачу, которая заставит их порыться в дополнительной литературе, в какой-то степени прикоснуться к исследованию: попытаться выяснить позицию Гоголя в споре Белинского с Шевыревым.