Чтение онлайн

Впечатления у девчонок были двоякие. Вроде как и полное окунание в новую культуру – интересно. И в то же время – как-то too much.

Знакомства с иностранцами всегда были моей слабостью. Меня тянуло к новым людям с отличающимся от русского менталитетом. Не сочтите за грубость или претензию, но мне было намного труднее общаться с русскими ребятами, хотя вроде как мы все братья-славяне и все такое. У меня, конечно, были друзья-русские, да и вообще мое окружение состояло в большинстве из них, но полностью открыться в их присутствии мне было нелегко. Мне претили все эти вышеупомянутые стереотипные разговоры с шутками за триста про то, что «не пьешь – значит, с тобой явно что-то не так», про заезженные и несмешные приколы об отношениях между мужчиной и женщиной. Мне всегда казалось, что у нас куда больше осуждений внешнего вида, больше зацикленности на том, как ты выглядишь, что, как следствие, ведет к образованию ненужных и усложняющих жизнь комплексов.

Это все, конечно, на уровне восприятия и вовсе не значит, что так оно и есть на самом деле, но от укоренившегося во мне чувства никуда не деться.

Я просто делала очевидные выводы как раз из общения с иностранцами. Видела и, что самое главное, ощущала их открытость, необремененность, легкость, совсем другие взгляды на жизнь. С ними мне было проще, как ни странно. Даже если между нами возникал барьер в виде трудности изъяснения на иностранном языке. Вибрации были совершенно другими, нежели при разговорах на такие же темы с русскими.

Поэтому можно понять мой душевный подъем и возбуждение от общения с бельгийками. Мне было грустно, когда наступил день их отъезда.

Как раз в тот осенний день, проводив наших новых знакомых до такси и вернувшись обратно, я пошла на кухню, чтобы заняться делом куда менее воодушевляющим – помыть накопившуюся посуду.

Повернувшись в сторону двери, я увидела высокого парня. Выглядел он очень необычно – сразу было понятно, что не местный. Смугловатая кожа, слегка вьющиеся волосы, на правой щеке – едва заметный шрам, который совсем не портил его, наоборот, придавал ему некий шарм. Огромные голубые глаза смотрели на меня очень внимательно и дружелюбно.

– Привет, я Шакир. Буду жить на вашем этаже, – у него был заметный акцент, но это тоже лишь играло ему в плюс. – Вот, пришел набрать воды, мы с моим другом убираемся в нашей новой комнате. Не люблю грязь, – добавил он и улыбнулся уголками губ.

То, как он старательно произносил слова, словно подбирал каждое из них, очень умиляло. Его русский был довольно неплохим, а акцент только придавал обаяния.

Я приветливо улыбнулась новому знакомому и представилась.

– Какое у тебя красивое имя, – обычно я расцениваю это, скорее, как попытку поддержать разговор, чем искреннее восхищение, но на этот раз в глазах Шакира читался неподдельный интерес.

– Не красивее, чем у тебя. Я знаю только одного человека с таким именем, и то – в женской версии, довольно знаменитой, между прочим. Хотя, наверное, тебе уже не раз об этом говорили.

Шакир рассмеялся, уловив намек на известную колумбийскую певицу.

– На самом деле, мое настоящее имя – Шакер. Но мои старшие братья и сестры в детстве называли меня Шакиром… как это по-русски? – он на мгновение задумался, – по приколу! Им очень нравится Шакира. И с тех пор меня так и стали называть.

Мы разговорились у раковины на замызганной общажной кухне, и я узнала, что Шакир родом из Ливана. Его мама – русская, а папа пять лет жил и учился в Екатеринбурге, когда был студентом, а потом вернулся в Бейрут, прихватив с собой красавицу-жену. Шакир – пятый, самый младший ребенок в семье, у него есть еще три сестры и один брат.

Я слушала и диву давалась. «А Любка Иванова уже второго ждет, между прочим», – маминым голосом пронеслась в голове знакомая, но непрошенная мысль.

– Весело, наверное, вам там живется, – отстраненно прокомментировала я рассказ Шакира о том, как одна из его сестер – Нур – била его подушкой по голове, когда тот отказывался ложиться спать по расписанию в детстве.

Ливанец отучился четыре года в родном Бейруте, а сейчас приехал по программе от Министерства образования в Россию, чтобы получить диплом по магистратуре. Сначала хотел поехать в Екатеринбург, в тот же университет, где когда-то учился его отец, но мест там не оказалось. Так он и оказался в этом городе.

Мы с Шакиром вышли из кухни и вместе пошли по коридору. Я аккуратно несла в руках тазик с перемытой посудой, боясь перевернуть его – с меня станется. Парень сначала рвался помочь, но я упрямо мотнула головой, мол, невелика ноша, пусть лучше свое ведро с водой несет.

Когда мы дошли до его комнаты, он махнул головой на приоткрытую дверь. Это оказалось бывшее пристанище только что уехавших бельгиек. Оттуда пахло чистящими средствами и были слышны звуки шуршащего по деревянному полу веника. Видимо, сосед Шакира тоже зря времени не терял. Его не было видно, но до нас долетали слабые звуки музыки, которые явно доносились из наушников.

– Мой сосед все время слушает музыку, – сообщил Шакир, и было непонятно: это претензия или просто констатация факта.

– Музыка – это хорошо, – ляпнула я.

Шакир странно засмеялся, посмотрев на меня, и даже покачал головой. Не зная, как это воспринимать, я неловко улыбнулась в ответ и, кивнув на тарелки и чашки в тазике, поспешила попрощаться.

– Заходи в гости, Алиса! Познакомлю тебя с моим соседом.

Мы часто сталкивались с Шакиром после знакомства. По утрам, таща чайник и свою сонную тушу в сторону кухни, я, еще даже не увидев его, слышала, как он поет что-то на арабском, спускаясь с третьего этажа, где находилась одна из мужских комнат с умывальниками. А когда я выходила из кухни, поставив на плиту чайник, – сталкивалась с ним у лестницы и дивилась тому, откуда у этого парня берется столько энергии в семь часов утра и почему он, вместо того, чтобы жаждать крови первых попавшихся на пути людей, ну или хотя бы кофе, выглядит так, будто влюблен в весь мир.

– Доброе утро, Алиса! – жизнерадостно улыбался он мне и грациозно, словно дикая кошка, плыл в сторону своей комнаты, а я ковыляла обратно в свою с чайником, лохматая и опухшая после сна.

– Доброе ли? – бормотала я в ответ, но, казалось, этот посланник радости и жизнелюбия не слышал саркастических нот в моем голосе.

Леся и Ламар тоже уже успели с ним познакомиться, и, со мной на пару, восхищались удивительной энергией, исходящей от этого человека. Леся к тому же, нисколько того не скрывая, восторгалась его внешностью.

– Боже мой! Ну почему он такой совершенный? – жалостливо спрашивала она меня, как только за Шакиром закрывалась дверь.

Леся уже четыре года встречалась со своим Костей – бывшим одноклассником. Поэтому ей только и оставалось, что горько вздыхать и оплакивать своей несвободный статус, когда совсем рядом крутились такие шикарные представители мужской половины человечества.

Ламар фыркал и закатывал глаза в ответ на охи и вздохи Леси. Еще бы – у него такой конкурент появился! Хотя страдал он недолго – до очередного свидания с горячей брюнеткой из Боливии, которая жила на первом этаже. «I’m gonna have a lot of fun tonight!» 13 – он поиграл бровями, явственно давая понять, какой именно вид развлечения его ждет.