Чтение онлайн

О том, что представлял из себя Молотовский судостроительный завод, можно судить по его сметной стоимости, достигавшей 1850 млн. руб. Для строительства тяжелых кораблей проектировщики, как и в Комсомольске-на- Амуре, решили отказаться от обычных наклонных стапелей. Уникальные наливные доки размером в плане 346 х 43 м, перекрытые эллингом высотой в 36 м, являлись центром всего заводского комплекса. В них было возможно в любую погоду вести работы по постройке кораблей водоизмещением до 65 тыс. тонн. Помимо доков-стапелей, на заводе строились: корпусной цех со строительным объемом 1 030 145 куб. м, два механических, инструментальный, сталелитейный цеха, сухой док размером 354 х 44 м, глубоководная железобетонная достроечная стенка длиной около километра. Для строительства кораблей меньшего водоизмещения сооружался слип с поперечным стапелем. Все эти сооружения, не имевшие аналогов в мире, должны были обеспечивать постройку и спуск линкоров типа «Советский Союз»[218].

Работы обеспечивались весьма высоким по меркам НКВД уровнем механизации. На стройплощадке работало 22 экскаватора, 3 землесоса, 2 землечерпалки, 350 автомашин. Для обеспечения стройматериалами в 1939 г. разрабатывалось 2 валунно-гравийных и один песчаный карьер, были пущены кирпичный завод производительностью 24 млн. штук кирпича в год и бетонный завод с производительностью 1000 кубометров бетона в сутки[219]. К январю 1940 г. была введена в строй первая очередь основных цехов: плаз, корпусной цех, эллинг с доками, 1-я очередь инструментального цеха, что позволило заложить на стапелях первый боевой корабль уже в декабре 1939 г.[220]. Введенные в строй цеха с успехом обеспечивали боевую деятельность Северного флота, кораблей Беломорской флотилии и Севморпути. Подлинный расцвет Северодвинский завод испытал уже после войны, с началом атомного подводного кораблестроения.

* * *

Отдельной страницей истории хозяйственных подразделений ОГПУ—НКВД является создание и эксплуатация промышленных комплексов по добыче минерального топлива и стратегического сырья в отдаленных районах СССР. А эта история, в свою очередь, тесно связана с поисками советским руководством вопроса об обеспечении промышленности Ленинграда дешевым минеральным топливом и сырьем. Не секрет, что город, предприятия которого в начале 1941 г. давали 10% промышленной продукции страны, жил за счет дальнепривозного сырья и топлива. До 1917 г. 93% топлива завозилось из Великобритании[221]. После окончания Гражданской войны главным поставщиком топлива для Ленинграда стал Донбасс, а поставщиками металла Кривой Рог и Урал. Однако использование дальнепривозного сырья и топлива удорожало продукцию ленинградских предприятий на 30—40%. Это весьма существенно, если учесть, что на заводах «колыбели революции» еще в начале 1941 г. производилось 25% продукции тяжелого машиностроения СССР, в том числе треть энергетического оборудования, 84% паровых турбин, почти половина котельного оборудования, все турбины для гидроэлектростанций[222]. А доля Ленинградских предприятий в военном производстве Советского Союза была просто огромна. Ими производилось 50% брони, 100% орудий и установок морской артиллерии. В городе действовало 7 судостроительных заводов из 25, имевшихся в СССР в 1940 г. После ввода в действие «Плана крупного морского кораблестроения 1936 г.» корабли закладывались и спускались на воду десятками. На 1 января 1937 г. на стапелях ленинградских судоверфей одновременно находились 1 легкий крейсер, 15 эскадренных миноносцев, 2 сторожевых корабля и 4 подводных лодки только для Балтийского флота. Кроме того, еще около 20 кораблей достраивались на плаву либо собирались по секциям для отправки на Дальний Восток[223].

Кроме того, Ленинград стал крупнейшим в СССР центром танковой промышленности. Из 24 417 танков и танкеток, поставленных промышленностью Красной Армии в 1931—1939 гг., 9979 (41%) собрано на Кировском заводе, заводах «Большевик» и № 800[224]. Данная справка позволяет понять, насколько невыгодна для обеспечения обороноспособности страны была работа промышленности Ленинграда на привозном сырье и топливе. Вызванное этими факторами удорожание военной продукции серьезно подрывало программы по усилению технической оснащенности Красной армии и флота. Создание на Северо-Западе собственной топливно-металлургической базы на основе местного сырья становилось задачей огромного оборонного значения.

Подготовка создания такой базы началась с 1925 г., когда были посланы первые комплексные экспедиции на Кольский полуостров и в район Ухты. В 1926 г. впервые было высказано предположение о наличии в Печорском крае «громадного угольного бассейна, о котором до сих пор и не подозревали»[225]. В 1927 г. были обнаружены крупные месторождения апатитов и никелевых руд на Кольском полуострове, однако полный цикл геологических исследований на предмет возможности промышленной рудо- добычи там был проведен только в 1930 г.

В январе 1929 года Коллегия ОГПУ обсудила возможность организации добычи нефти в районе Ухты и угля в бассейне Печоры. Было решено приступить к разведке на местности и закладке постоянной базы для будущего промышленного освоения. В июне 1929 г. первый этап вышел из Кемского пересыльного пункта на борту парохода УСЛОН «Глеб Бокий». А 21 августа 1929 г. первая партия осужденных прибыла в район Ухты[226].

Первоначально новое предприятие носило название Ухтинской экспедиции, однако оно постепенно перерастало масштаб чисто изыскательского мероприятия. В январе 1931 г. на Ухте насчитывалось 824 осужденных, в июле того же года — 1982. Тогда же новый объект сменил название на Ухто-Печорский исправительно-трудовой лагерь (Ухтпечлаг). К началу 1932 г. силами осужденных специалистов была выполнена разведка района, полностью подтвердившая наличие богатейших месторождений нефти, угля и радиоактивных вод. Соответственно, перед руководством СССР открывались перспективы создания на Севере полноценной сырьевой базы для ленинградской промышленности, транспорта и т.д. 8 марта 1932 г. «печорский вопрос» впервые попал на рассмотрение Политбюро ЦК ВКП(б). Для всесторонней разработки вопроса было принято решение о создании комиссии под председательством Янсона. Комиссии рекомендовалось при работе «иметь в виду необходимость создания своей собственной угольной базы на Советском Севере»[227].

После подобного предварительного наставления благоприятное решение было лишь вопросом времени. Итогом работы комиссии Янсона стало постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 23 марта 1932 г., подготовленное в качестве приложения к пункту 29 повестки дня заседания Политбюро[228]. В документе констатировалось, что в Печорском бассейне подтверждено наличие крупных угольных месторождений промышленного значения с углем высокого качества. Наркоматам тяжелой промышленности, труда и ОГПУ предписывалось принять все меры по обеспечению района рабочей силой и инженерно-техническими кадрами. Наконец, при СТО создавался Печорский комитет «для увязки и комплексного разрешения вопросов, связанных с развитием промышленности и транспорта в Печорском районе»[229]. Через полгода Печорский вопрос снова выносится на повестку дня Политбюро. На заседании 23 октября принимается решение о создании специального треста «Ухтпечтрест» с правами и задачами, аналогичными таковым для Дальстроя, т. е. новое образование концентрировало все работы по разведке и добыче полезных ископаемых[230]. Политбюро оформило свое решение в виде постановления от 13 ноября 1932 года. Документ следующим образом конкретизировал предназначение вновь создаваемой организации, тресту поручалась:

1) разведка и эксплуатация имеющих промышленное значение ископаемые Печорского бассейна и все связанные с этим подсобные работы;

2) строительство железных и грунтовых дорог;

3) строительство жилья и культурно-бытовых учреждений;

4) улучшение водных путей сообщения в районах треста, с возведением необходимых причальных и складочных сооружений;

5) строительство ремонтных заводов для обеспечения имеющихся и строящихся рудников, нефтепромыслов и речного судостроения;

6) организация речного судостроения;

7) колонизация районов работ треста.

Для выполнения столь масштабных задач (а в плановой части документа на новый трест возлагалась добыча уже в 1933 г. 15 тыс. тонн нефти, 100 тыс. тонн угля, 100 тонн асфальтита и т.д.) требовались соответствующие кадры. Обеспечить ими трест должно было все то же ОГПУ, которому предлагалось перевести Ухтпечлаг на колонизацию и завести в район Печоры до трех тысяч семей спецпереселенцев[231]. Такое внимание высшего государственного руководства к проблеме освоения Ухты и Печоры лучше всего свидетельствует о важности создания северной угольно- металлургической базы для экономики страны и ее обороноспособности. Напомним, что речь шла фактически о будущем машиностроительной и военной промышленности Ленинграда. В 1937 г. город, приступавший к реализации очередной программы перевооружения армии и флота, требовал от Ухтпечлага обеспечить поставку 5 млн. тонн(!) угля в год. А когда выяснилось, что из-за транспортных затруднений угля не будет вообще, ленинградское руководство продемонстрировало готовность пойти на отчаянный шаг, перейдя на английский уголь и кокс для своих заводов[232]. Думается, комментарии излишни.

В действительности с 1932 по 1937 гг. на Воркуте работало две разведочных шахты №1 и №2, а также шахта на первом из открытых угольных месторождений Еджид-Кырта. Уровень добычи угля характеризуется следующими данными:

Таблица 3. Добыча угля в Воркутинском угольном бассейне в 1932—1937 гг.

Как видно, уровень в 100 тыс. тонн, запроектированный на 1933 г., в реальности был достигнут (и перекрыт) к 1935 г. Реально заложенные как разведочные шахты были переоборудованы в эксплуатационные и начали промышленную добычу в 1934 г. Падение добычи в 1936 и 1937 гг. вызвано невозможностью отгрузки добытого топлива потребителю и опасностью создания крупных отвалов невывезенной продукции. Построенная в 1934 г. 65 км узкоколейка до пристани Воркута-Вом на реке Уса позволяла доставить уголь только к реке, откуда начиналось долгое ожидание вскрытия рек ото льда. Кроме того, рост добычи сдерживался примитивной техникой горных работ. До 1938 года основным способом проходки было бурение коловоротом и ручными бурами с отбивкой ломами и кайлом. Откатка производилась вагонетками вручную. В итоге суточная добыча не превышала 100 тонн, а обычно составляла около 80 тонн[233]. Увеличение вновь началось после начала работ по строительству Северо-Печорской железной дороги и начала строительства шахты «Капитальная» мощностью в 750 тыс. тонн в год. Одновременно лагерь получил пополнение рабочей силой. Если на 1.01.1937 на довольствии Ухтпечлага числилось 31 035 чел., то на 1.01.1938 в лагере находилось 54 792 заключенных[234]. Наконец, приказом наркома внутренних дел №090 от 10. мая 1938 г. «О реорганизации Ухто-Печерских лагерей НКВД» Ухтпечлаг был преобразован в три самостоятельных лагеря, что позволило улучшить управление производством и более целесообразно организовать снабжение[235]. Результаты не замедлили сказаться. В 1938 году добыча составила 210,3 тыс. тонн угля, примерно столько же было добыто в 1939 г. Успешное развертывание работ на Воркуте стало одной из предпосылок принятия 15 июля 1940 г. Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об организации металлургической базы на Северо-Западе СССР», которым предусматривалось строительство Череповецкого металлургического комбината на базе железнорудных месторождений Кольского полуострова и углей Печорского бассейна[236].

Параллельно с освоением Ухто-Печорского района хозяйственные подразделения НКВД вели разведку и освоение месторождений полезных ископаемых и в других районах Севера и Востока СССР. С 1935 года силами ГУЛАГ а велось строительство Норильского никелевого комбината, годовой производительностью 10 тыс. т никеля, 17175 т меди, 6,85 т платины. Проведенные в 1939—1941 гг. подготовительные и строительные работы на общую сумму в 420 млн. рублей позволили без дополнительных вложений ввести комбинат в действие в 1942 г.[237] В конце 1941 г. вошел в строй и связанный производственными связями с Норильским комбинатом Красноярский аффинажный завод[238].