Чтение онлайн

Но, может быть, положение в корне изменилось в 1943 году? Может быть, Черчилль и Рузвельт опасались "Атлантического вала", о котором так трубила немецко-фашистская пропаганда? Сошлемся хотя бы на работу Б. Лиддел Гарта "Другая сторона холма". Военные руководители гитлеровской Германии в один голос говорили, что были крайне удивлены тем, что Англия и США не начали вторжение во Францию в 1943 году. "Силы обороняющихся были абсурдно переоценены,- заявил, в частности, фельдмаршал фон Рундштедт, командовавший сухопутными войсками на Западе.- "Атлантический вал" являлся иллюзией, созданной пропагандой для обмана как немецкого народа, так и союзников". В то же время военные силы Англии и США быстро росли, причем значительная их часть не принимала участия в боевых действиях. К ноябрю 1942 года, указывают военные историки США М. Мэтлофф и Э. Снелл, в американской сухопутной армии состояло 4932 тыс. человек, из них 3955 тыс. находились на территории США. К январю 1943 года вооруженные силы Соединенных Штатов выросли до 7037 тыс., а Великобритании - до 4332 тыс. человек. В 1942 году США произвели 48,9 тыс. самолетов, Великобритания - более 23 тыс., а на следующий год соответственно 85,9 тыс. и 26,2 тыс. [41]

Ясно, что не военные, а политические факторы оказывали решающее влияние на "коалиционную стратегию" Англии и США. "Противниками открытия второго фронта,- пишет исследователь этой проблемы, советский военный историк В. М. Кулиш,- являлись правительства и все реакционные силы Великобритании и США. Рассматривая его только как средство военной помощи СССР, они сочли вторжение в Европу "преждевременным", так как стремились к ослаблению не только фашистской Германии, но и Советского Союза" [42].

Коренных расхождений по вопросу открытия второго фронта между правительствами Англии и США не было. Все попытки буржуазных историков "доказать" их наличие и серьезное влияние на развитие англо-американских отношений в 1942-1943 годах опровергаются фактами, в первую очередь решениями, принятыми Черчиллем и Рузвельтом в Вашингтоне (декабрь 1941 - январь 1942 г.), Касабланке (январь 1943 г.) и снова в Вашингтоне (май 1943 г.). Конечно, определенные разногласия, корни которых уходили в империалистические противоречия между США и Англией, имелись, но они не помешали западным державам выработать общую военно-политическую стратегию, направленную на затягивание войны.

Буржуазные историки Англии, как и вся западная историография в целом, прилагают немало усилий, чтобы приуменьшить значение героической борьбы Красной Армии, народов Советского Союза, которую они в 1941 - 1943 годах вели фактически один на один против почти всех сил фашистской Германии и ее союзников.

Среди ряда вопросов, которые затрагивают западные исследователи, пытаясь так или иначе обосновать свою правоту, находится один совершенно нелепый. Это вопрос о мнимой возможности заключения Советским Союзом "сепаратного мира" с Гитлером в 1941-1943 годах. На то, что такая возможность якобы существовала осенью 1941 года и учитывалась английским правительством, указывал У. Черчилль [1]. Поддерживают и всячески стараются обосновать эту версию Р. Умиастовский, А. Брайант, Р. Томпсон, Л. Кохэн, Л. Вудвард и др.

Одним из первых (1946 г.) с этой версией выступил реакционный польский эмигрант Р. Умиастовский. В работе "Польша, Россия и Великобритания, 1941-1945" он выдвинул злопыхательские обвинения в адрес СССР, заявляя, что он в 1941-1943 годах шантажировал западных союзников возможностью заключения сепаратного мира. Никаких фактов и доказательств автор, конечно, не приводил. Значительное внимание антисоветской версии уделил У. Макнейл. В первой главе своей книги "Америка, Британия и Россия, их сотрудничество и конфликт, 1941-1946" он бездоказательно утверждает, что включение статьи второй в англо-советское соглашение от 12 июля 1941 г., в которой отмечалось, что оба правительства обязуются не вести, кроме как с общего согласия, переговоров и не заключать перемирия или мира, объяснялось будто бы боязнью Англии, "что русские могут заключить сепаратный мир и открыть все свои ресурсы для эксплуатации Германией". Советское правительство, заявляет он далее, было готово начать "сепаратные переговоры" с Германией, если бы Гитлер после неудач зимой 1941-1942 годов стал их искать [2].

Какие же аргументы приводит Макнейл в пользу этой весьма дурно пахнущей версии? Да никаких. Единственное "доказательство" - приказ Верховного главнокомандующего Красной Армии от 23 февраля 1942 г., в котором говорилось, что Советский Союз не собирается уничтожать германское государство или отождествлять Гитлера и его клику с немецким народом. Эти принципиальные установки советской внешней политики буржуазный исследователь пытается истолковать как чуть ли не открытое обращение правительства СССР к фашистской Германии с предложением начать переговоры и в то же время как орудие давления на Лондон и Вашингтон [3].

По-иному излагает возникновение этой версии Р. Томпсон. Страх Черчилля по поводу возможности заключения сепаратного мира Советским Союзом в 1941 году, пишет он, объяснялся "воспоминаниями о первой ми ровой войне и Брест-Литовском мире". Чтобы предотвратить такую возможность, Англия отправляла конвои в Мурманск "за счет неотложных требований", раздававшихся отовсюду, в том числе за счет нужд битвы "не на жизнь, а на смерть" в Атлантике [4]. Но и это объяснение столь же фальшиво, как и "аргументы" Макнейла.

Некоторые авторы утверждают, будто Советское правительство могло пойти на сговор с Германией не только в 1941-1942 годах, но даже и 1943 году. Вот что пишет об этом военный историк Ф. Джонс. США и Англия, говорит он, "хотели провести в жизнь свои идеи послевоенного устройства, и в сентябре 1943 года Сталин еще не знал, каковы они. Если бы они не соответствовали тому, что он хотел, для него могло оказаться более выгодным заключение сепаратного мира с Гитлером". СССР вел в течение длительного времени начиная с конца 1942 года секретные переговоры с гитлеровскими эмиссарами в Стокгольме, утверждает Л. Кохэн [5].

Как возникла эта насквозь лживая версия? Нет никаких сомнений в том, что ее происхождение носит официальный характер. Об этом свидетельствуют как невольные обмолвки У. Черчилля, так и отдельные указания, имеющиеся в работах других авторов. Особенно веское доказательство приводит, очевидно сам того не желая, А. Брайант. В первую часть своей книги он включил запись из дневника Брука от 15 декабря 1941 г. "Кларк Керр, посол в Москве,- говорилось в ней,- в течение часа рассказывал нам о его точке зрения на реакцию Сталина, которая последует, если мы не откроем западного фронта во Франции. Он считает, что такой курс может привести к тому, что Сталин заключит сепаратный мир с Гитлером". Другой "аргумент" можно обнаружить в книге Л. Вудварда. Официальный историк сообщает, что 25 мая 1943 г. министр иностранных дел Англии А. Иден передал правительству меморандум под названием "Перемирие и связанные с ним проблемы", в котором отмечалось, что соглашение союзников по вопросам оккупации и управления Германией совершенно необходимо, "если мы хотим избежать подписания Советским Союзом сепаратного перемирия и организации сепаратной русской системы в Восточной Европе". [6]

Неверие в силы Советского государства, столь характерное в 1941-1942 годах для руководящих кругов Лондона,- основной источник возникновения версии о "склонности СССР к сепаратному миру". Однако после Сталинграда положение резко изменилось. На смену неверию, скепсису пришли подозрения. Версия оказалась весьма удобной для обоснования враждебных СССР решений и действий, в том числе Черчилля. Она позволяла маскировать антисоветские планы, которые начиная с 1942 года появились в официальных кругах Лондона.

Фальшивая версия-легенда оказалась весьма живучей. Даже в конце 50 - начале 60-х годов многие исследователи продолжают ее использовать. Чем объяснить это явление? По-видимому, не только тем, что многие буржуазные историки и публицисты имеют весьма смутное представление о деятельности Советского правительства в 1941-1943 годах, все силы и помыслы которого были направлены на разгром врага, не только тем, что они не хотят считаться с факторами, на которых основывается прочность советского государственного и общественного строя, но главным образом тем, что, выступая с позиций антикоммунизма, они сознательно фальсифицируют внешнюю политику Советского Союза 1941-1945 годов.