Чтение онлайн

Из кабинета Костя вылетает, держа куртку в руках, садится в машину и сразу открывает окно со своей стороны. Марк, кашлянув, просит:

– Может лучше закроем, у вас на районе вонища пиздец!

– Это не на районе, – говорит Костя. – Это от меня. Собака была с запором, мы с ней сначала какали, потом фистинговали, потом опять какали, там все в говне, хоть клининг вызывай, нахуй, ебаные долбоебы, которые кормят животных всяким дерьмом, сука, заебали, чтоб они сами жрали свои кости ебаные!.. Есть сигарета?

Марк, явно потрясенный его экспрессией, протягивает пачку сигарет и когда Костя берет одну, подносит к его лицу зажигалку. Огонек колышется от сквозняка из окна, потому приходится взять руку за запястье и поднести ближе. Затянувшись, Костя закрывает глаза и откидывается на сиденье:

– Три года как бросил. Чувствую, опять начну.

– Я вас таким… – Марк усмехнувшись, барабанит пальцами по рулю, не зная, как выразиться. – Таким еще не видел. Я думал, вас ничем не пробить.

– Обычно не пробить. Но меня до чертиков бесят две вещи – тупость и безответственность.

– Значит, у меня есть все шансы, – Марк пожимает плечами и опускает стекло со своей стороны. – Воняете вы, конечно, пиздец.

Последнее воскресенье месяца, а это значит, что самое время достать коньяк, колу, горький шоколад, который в Костиной семье никто, кроме него, не ест, включить комедийное шоу без претензий на высокоинтеллектуальные шутки и провести вечер приятно и с удовольствием, без мопсов с несварением желудка и персов с катарактой. Женька сегодня тоже дома и они с Марком так же торчат за ноутом, только выбирают всегда ужастики, причем чем кровавее, тем лучше, типа «Пилы». Костя ужасы не любит – крови он за свою долгую практику насмотрелся, ничего страшного в ней нет, тем более, если она внутри, куда страшнее счета по коммуналке за декабрь, например, или суммы, которые называет стоматолог за новые коронки. Телефон он отключает, в основном потому что может позвонить Катя, существо удивительно бестактное и настойчивое. Даже после прямого отказа и пояснения, что Костя в данный момент времени отношениями не интересуется вовсе и девушка ему не нужна, она продолжает писать в вотсапе и звонить, если он сообщения не читает. Бросать кого-то в черный список, тем более женщину, Костя считает трусостью и признаком плохого воспитания, поэтому делает вид, что ничего не происходит и ждет, что Кате все равно надоест то, чем она сейчас занимается. В конце концов она даже не в курсе, что Костя спасает ее от собственного скверного характера – если женщины думали, что он будет вести себя в отношениях так, как подобает истинному мужчине, то всегда крупно ошибались. Ебать мозги он и сам мог, когда хотел. Только обычно с таким же спокойствием, как объяснял хозяйке кота, как ставить укол в холку в домашних условиях.

Костя пребывает в том самом расслабленном блаженстве, держа в руке второй стакан с колой, когда за стенкой слышится возня и бубнеж, а потом в комнату врывается Женька:

– Можно умереть от засоса или нет?

Следом, цокая, входит Марк:

– Ты дебил? Ты как себе представляешь смерть от засоса?

Костя, развернувшись к ним вполоборота, опирается локтем о спинку дивана.

– Можно, – говорит он. – Если изначально сосуды слабые. Образуется тромб, инсульт – и все. Но это еще не самая дурацкая смерть – очень много людей давится каждый год презервативами во время орального секса или трахается в машине с незаглушенным двигателем и травится выхлопными газами, если что-то в машине не исправно, – и переводит взгляд на резко затихшего Марка. – Так что поаккуратнее, ясно?

Женька ржет – это он недавно рассказал, что в прошлом году Марк не появлялся две недели в универе, потому что сломал руку, когда вылезал из окна клуба. Пьяный был, решил сократить расстояние до выхода, а перед этим они в том самом туалете сосались с какой-то тоже пьяной бабой. После рассказа стало понятно, почему Женька подкалывал Марка страшными телками и гипсом. Марк, заторможено кивнув и потупившись, уходит следом за Женькой, а Костя, вспомнив его взгляд спустя несколько минут, вспоминает еще и то, что сидит в одних трусах – как вышел из душа, так и не оделся. Если бы не был уверен в том, что Марк натурал, точно бы решил, что тот пялился на его не сказать что прям сильно спортивные, но довольно подтянутые для тридцахи с плюсом формы. Все таки алкоголь вещь опасная – заставляет видеть то, чего нет.

После колы начинается логичное паломничество в туалет, и во время одного из таких походов Костя натыкается на выходящего Марка. Сразу же отмечает красные щеки, влажный лоб, лихорадочно блестящие глаза, которые сейчас зеленее, чем обычно.

– Так, стоять, – произносит он, придерживая его за плечо. – Заболел?

– Нет, – отвечает Марк, прикусывая нижнюю губу – губы, кстати, тоже чересчур яркие, будто он их кусал до этого.

Костя щурится, потом по привычке дотрагивается тыльной стороной ладони до его носа – нос горячий и сухой, но для самца человека это как раз и есть норма:

– Надо давление измерить, ты мне не нравишься.

– Это я давно понял… Константин Артемыч, пожалуйста, остановите вашего внутреннего медика, со мной все в порядке, просто голова болит, лучше от нее таблетку дайте.

Костя кивает в сторону спальни, где потом одной рукой роется в аптечке, а другой держит запястье Марка, считая пульс – чуть более высокий, чем нужно, но в пределах нормы.

– Еще раз придете с таким количеством энергетиков – будете оба в подъезде ночевать, – сообщает Костя, выдавливая из блистера двуцветную капсулу.

– Иногда мне кажется, что вам лет шестьдесят, – замечает Марк, засовывая ее в рот и глотая без воды. – Только дай повод поворчать.

– Ты еще не видел, как я ворчу.

– Где купить билеты, чтобы посмотреть?

– Слопал пилюлю? Теперь в кровать.

Марк косится в сторону незаправленной Костиной постели, и тот добавляет:

– Да, я тоже иногда распиздяй. Могу себе позволить в воскресенье.

Хмыкнув, Марк роняет на ходу «Спасибо, что спасли меня, Константин Артемыч» и закрывает за собой дверь.

– Как зовут? Василий? Так. Сколько лет? Тридцать во… Нет, я про кота спрашиваю – сколько лет? Два лет? Записала. А зовут как? Василий? А вас? Нет, не кота. Василий? Вы меня запутали, мужчина, – Аня прикрывает глаза рукой и перекладывает трубку к другому уху. – Так. Так. А, вы оба Василия. Так бы и сказали сразу. Ждем вас завтра к двенадцати, не забудьте собрать мочу в баночку, раз вы так настаиваете, всего вам доброго!.. Фу-ух, какой сегодня день сложный. И дядька такой тормоз… Константин Артемыч, вам принести нормального, из кофейни внизу?

– Зря ты ему не напомнила еще раз, что мочу надо кошачью собрать из лотка, а то он свои пописы принесёт, – говорит Костя, болтая в кружке ложкой и размешивая мыльный кофе три в одном. – Да нет, спасибо, что тут осталось до конца дня – всего-то три часа. До дома потерплю.

Кофе выпить он не успевает, потому что в приемную, маленькое помещение перед кабинетом, где обитает Аня со стационарным телефоном и где стоит термопот и аквариум, забегает женщина, прижимая к груди нечто, что Костя в большом городе точно еще не лечил.

– Я сразу к вам, Константин Артемыч, вы мою Дашу спасли, и Джульетту спасете! – заявляет женщина, в которой Костя узнает свою недавнюю клиентку – приносила сучку шпица с травмой челюсти. В этот раз проблема интереснее, потому что в руках у нее, завернутая в цветастый платок, самая настоящая курица: бедная птица, выпучив глаза, безостановочно двигает горлом, открывает рот – то есть клюв – и издает сиплые звуки.

– Подавилась? – тут же соображает Костя и открывает дверь в кабинет. – На кушетку ее кладите, сейчас все сделаем.