Чтение онлайн

Нужно при этомъ заметить, что выработанный крайне неудачно планъ полигона крепости былъ утвержденъ и присланъ изъ Петербурга для исполненія за два года до объявленія войны.

Насколько дико былъ составленъ этотъ проектъ, служитъ доказательствомъ то, что вновь прибывшій комендантъ, при первомъ же знакомстве съ крепостью, долженъ былъ во многомъ отъ него отступить, выбрать и укрепить массу новыхъ позицій, которыя отдалили паденіе Артура, по крайней мере, вдвое.

Нужно заметить, что офицерамъ строго возбранялось знакомиться съ крепостью, и за все время владенія нами Артуромъ были только одинъ разъ маневры на фортахъ и батареяхъ крепости, тогда лишь только распланированныхъ.

3-я сибирская стрелковая дивизія, участвовавшая въ этихъ маневрахъ, была отправлена на Ялу; это была единственная дивизія, знавшая Квантунскій полуостровъ. Остававшіяся дивизіи были вновь сформированы и мобилизованы чинами запаса, и во сне не видавшими горъ Квантуна. Они прибыли изъ сибирскихъ губерній. Запретъ офицерамъ появляться на батареяхъ дошелъ до такихъ свирепыхъ пределовъ, что егермейстеръ Высочайшаго двора, тайный советникъ Балашовъ, случайно забредя на дорогу, ведущую на батарею, и не разслышавъ оклика часового (г. Балашовъ плохо слышитъ), былъ арестованъ и, несмотря на отчаянные протесты и видимые знаки отличія, отведенъ на гауптвахту.

Офицерамъ не разрешали знакомиться съ крепостью, но за то по всемъ батареямъ спокойно разгуливали въ качестве прачекъ, портныхъ, землекоповъ переодетые офицеры японскаго генеральнаго штаба, которыхъ въ Артуре было больше, чемъ следовало. За ними никто не следилъ. Они имели не только полную возможность досконально изучить крепость, нанеся ее на планъ, но съ математической точностью определить все углы возвышеній для перекидной стрельбы изъ осадныхъ орудій, которыми они блестяще пользовались, все увеличивая ихъ численность и удивляя насъ меткостью своей стрельбы. Съ начала войны среди работавшихъ на оборонительной линіи и въ городе китайцевъ было много японскихъ шпіоновъ, свободно сообщавшихся съ своими, доказательствомъ чему служила прекрасная осведомленность японцевъ обо всемъ, что происходило въ Артуре до прибытія новаго коменданта генералъ-лейтенанта Смирнова, организовавшаго при содействіи начальника крепостной жандармской команды, ротмистра князя Микеладзе, правильный и строжайшій надзоръ за китайцами.

Въ Артуре и Квантунской области продолжалась реквизиція убойнаго скота, которая, благодаря ужасающей халатности, въ итоге дала половину того, чего можно было достигнуть при правильной постановке этого дела. Несмотря на все протесты, жалобы, советы, указанія комиссара по гражданской части подполковника Вершинина – генералъ Стессель поступалъ по своему и оставилъ крепость съ минимумомъ запаса скота.

Такъ шли дни за днями.

Съ отъездомъ наместника въ Мукденъ, полновластнымъ хозяиномъ крепости сталъ генералъ Стессель, сдерживаемый еще телеграфомъ.

Населеніе и купцы уже въ середине февраля начали роптать на безсмысленно жестокій режимъ Стесселя.

Съ постепеннымъ сосредоточеніемъ боевыхъ силъ на севере, въ Артуръ стала прибывать масса офицеровъ для закупки всевозможныхъ продовольственныхъ запасовъ.

Изъ крепости, отделенной отъ Россіи несколькими тысячами верстъ, блокируемой уже съ моря, ожидавшей по естественному ходу событій появленія противника на суше, вывозились целыми вагонами сахаръ, мука, соль, консервированное молоко, зелень, рыбные и мясные консервы и т. д.

Генералъ Стессель, объявляя приказъ 14-го февраля за No 126, въ которомъ говорилось, что отступленія не будетъ, что съ трехъ сторонъ море, съ четвертой непріятель, – позволялъ, даже скажу больше, фактически поощрялъ вывозъ предметовъ первой необходимости,въ которыхъ въ октябре, ноябре и декабря месяцахъ ощущался сильный недостатокъ, вызвавшій цынготныя заболеванія.

Когда генералу Стесселю указывалось, что вывозъ продуктовъ изъ Артура можетъ его поставить, въ случае тесной блокады, въ крайне тяжелое положеніе въ отношеніи питанія гарнизона, то онъ отвечалъ, что Куропаткинъ не допуститъ изоляціи Артура, а если Артуръ и будетъ отрезанъ, то на самое непродолжительное, время.

Когда же протесты повторялись, онъ предложилъ, какъ комендантъ осажденной крепости, не вмешиваться въ его распоряженія.

Подчиненнымъ ему гражданскимъ властямъ оставалось умолкнуть и безучастно следить, какъ таяли запасы Артура.

Некоторые купцы, понявъ, что въ сосредоточивающейся арміи сильный недостатокъ въ продуктахъ, сами уже стали отправлять ихъ вагонами на северъ.

Въ крепости творилось что-то невероятное. Она производила впечатленіе не крепости, готовящейся защищаться до последняго, а какой-то ярмарки, главнаго продовольственнаго склада для концентрирующейся на севере арміи, въ который пріезжали и дельцо обделать, и въ карты поиграть, и покутить.

Несмотря на то, что генералъ Стессель оставилъ для общаго пользованія только три ресторана и запретилъ даже дома играть въ карты – разгулъ былъ широкій, и деньги лились рекой.

Такой разгулъ, какой я наблюдалъ въ Артуре въ теченіе всего февраля месяца, до прибытія генерала Смирнова, врядъ-ли мне придется когда-нибудь увидеть.

Шелъ февраль месяцъ. На пути въ Портъ-Артуръ, по всей железнодорожной линіи отъ Дашичао, стальной путь охранялся ротами пограничной стражи. У большихъ мостовъ стояли даже орудія. Кругомъ бродили шайки хунхузовъ. Населеніе станцій всегда находилось подъ страхомъ внезапнаго нападенія и располагала самыми ничтожными средствами самообороны. Поезда подвозили въ Артуръ солдатъ, изъ которыхъ комплектовались запасные баталіоны. Мне иногда приходилось бывать на станціи, и я всегда удивлялся той безконечной безалаберности, которая царила въ деле пріема и отправленія по местамъ назначенія прибывшихъ чиновъ запаса.

Все старались показать, что заняты деломъ. Однако, все это дело сводилось къ писанію приказовъ, рапортовъ и отношеній. Остальное же делалось само собой. Грянувшій громъ войны не разбудилъ въ генерале давно уснувшей совести. Подчиненные старшіе начальники, находясь подъ обаяніемъ "генеральскаго ничего-неделанія" – на него главами кивали, но и пальцемъ не думали двинуть, чтобы установить хотя маломальскій порядокъ. Офицеръ-бюрократъ показалъ себя во всей красе.

Но за то все, начиная съ генерала Стесселя и кончая последнимъ солдатомъ, знавшіе японцевъ только по темъ лицамъ, которыя проживали въ Артуре, глумились надъ ними.

– Что японецъ? Мошка! Смехъ! На штыке засушу и въписьме домой пошлю, – серьезно говорили солдаты.

Генералъ Фокъ, начальникъ 4-й стрелковой дивизіи, къ мненію котораго Стессель прислушивался, который поэтому творилъ все, что ему вздумается,- генералъ Фокъ твердилъ всемъ и каждому, что японецъ "дуракъ".

– Японецъ дуракъ, потому что по японскому полевому уставу его стрелковыя цепи при наступленіи разсыпаются густо.

Генералъ пріезжалъ въ вверенные ему полки и объяснялъ солдатамъ о глупости японцевъ такимъ образомъ: построятся роты; выходитъ Фокъ.

– Ребята! Японецъ дуракъ и т. д. Первая шеренга, отвечай! Почему японецъ дуракъ?

Рота хоромъ отвечаетъ:

– Потому, что при наступленіи разсыпаетъ густо цепи.

Удивительно-ли, что после такихъ популярно-вразумительныхъ пріемовъ, наши солдаты до первыхъ серьезныхъ столкновеній считали японца "дуракомъ"? После же, систематично передъ нимъ отступая и неся жестокія потери, они уже потеряли веру въ слова своего начальства.

Вообще, вся система нравственнаго воспитанія вверенныхъ генералу Фоку полковъ была более, чемъ оригинальна. Мне глубоко врезался въ память следующій инцидентъ въ одной изъ ротъ дивизіи генерала Фока (въ какомъ полку, точно теперь не помню). Пріезжаетъ генералъ Фокъ. Рота строится. Является передъ фронтомъ генералъ. Начинается популярное изложеніе недостатковъ строеваго устава японцевъ. Затемъ генералъ обращается къ роте.